01. Вопрос Жизни и Смерти!

Дал заломить и связать себе руки. Не кричал, когда стражники пережали запястье. Лишь грустно фыркнул, когда солдаты отшвырнули от него белый лук. Оружие ударилось о стену и разломилось на две части.

Брут посмотрел в сторону диктатора, к тому подбежал лекарь. Недолго думая, Марк Юний махнул рукой страже, приказывая увести наёмника в темницу, ведь Цезарю сейчас было не до того. И, на удивление покорного наёмника, повели вниз.

Дальше началась суматоха. Каждый считал своим долгом осведомиться о здоровье и состоянии Цезаря, и посплетничать о покушении.

«Чёрный всадник» — в этих разговорах мелькал чаще всего.

«Да какой чёрный? — спрашивал кто-то, — Вы видели цвет его одежды? Белый! — возмущался неспокойный человек. — Это уже не Чёрный, а Призрачный всадник!»

«Но вспомните же!» — призывал другой.

«Это точно Чёрный всадник!» — восклицал третий.

Смерть оглянул просторный зал, опираясь на косу. Он заметил, как куда-то ушёл Брут. Вслед за ним исчез и Марк Антоний.

Бессмертный недовольно хмыкнул.

Он ощущал противное чувство от ложного вызова. «Да как можно было промазать?» — гневно думал он. «В его руках были жизни сотен людей, а он промахнулся! Да ещё так необдуманно. Удобнее было бы стрелять из здания напротив. Или бы вообще взять не стрелы, а яд».

Через полчаса вернулся Марк Антоний. Он осторожно прошёл через голосящую толпу к своему предводителю. Он сказал это достаточно тихо, чтобы весть услышал лишь Цезарь, и достаточно таинственно, чтобы остальные прислушались:

— Он мёртв, мой Цезарь.

— Что, друг мой? — диктатор ещё не полностью пришёл в себя.

— Наёмник отравился, мой Цезарь, — чуть громче сказал Марк Антоний.

Гай Юлий, наконец, его услышал. Он кивнул. Ему помогли сесть обратно за стол. Он выдохнул холодный воздух и улыбнулся. Да, Цезарь ощутил прилив сил и даже радость. Душа его больше не дрожала и не испытывала страх. Цезарь почувствовал, как к нему вернулась жизнь.

А Смерть услышал, как чья-то другая прерывается в темнице.

Он тут же переместился в подвал, чтобы забрать душу неосторожного наёмника, что видимо, провалив задание, решил самоубиться.

Как же он был удивлён, увидев на холодном испачканном полу знакомую фигуру. Смерть опёрся на древко косы, свысока посматривая на свою жертву. Её тело навзничь лежало на холодной плитке, что, кстати, была испачкана некогда содержимым её желудка. Тот, кто думает, что суицид путём отравления очень романтичен — ужасно ошибается.