01. Вопрос Жизни и Смерти!

Пророк умирал долго, под палящим солнцем истекая кровью и молча плача от боли, от ран. Но до самого последнего удара сердца он не пустил в него злобы. Чистая душа, как и было предписано в проекте И33, была отправлена в Рай.

— Хм, — сказала девочка в толпе, когда ученики поспешил снимать бренное тело с креста. Представление закончилось, люди стали расходиться, а девочка, накручивая на пальчик рыжий локон, задумалась. Девочка знала много, даже больше, чем ей положено, поэтому она постоянно о чём-то задумывалась. — А был ли мальчик?— спросила она вслух.

[Из романа Максима Горького «Жизнь Клима Самгина»: «Да — был ли мальчик-то, может, мальчика-то и не было?»].

Конечно, был, вот же он — распят перед ней на кресте. Но тот ли это мальчик? А как же тот мальчик, из-за которого царь Ирод приказал убить всех младенцев тридцать три года назад? Тот мальчик, что жил в Назарете и, помогая своему отцу плотнику, вырезал деревянный игрушки для своих друзей? А было ли это вообще или это история совсем другого мальчика?

— Точно не этого, — ответила себе девочка, когда мимо неё пронесли смертную оболочку проекта И33.

Девочке надоело рассуждать о испорченном телефоне Истории, пожав плечами она развернулась и ушла с площади, по дороге напевая:

…В пустоту

Он шёл к людям, он нёс им надежду, любовь, красоту.

Люди взяли его и гвоздями прибили к кресту.

[Сплин — Чудак]

С того дня их встречи становились всё короче. Даже если Смерть и успевал вернуться в кабинет, он не видел Летту за кипой бумаг и расчётов.

Людей становилось больше, они ссорились, мирились, воевали и умирали. Страшное пророчество набирало силу день ото дня, обстановка на Земле становилась всё хуже, но Летта делала вид, что всё так и было задумано.

По очереди Хранители следили за кулоном, что передавался из рук в руки и путешествовал по миру. Семейство Этерни воссоединилось уже в четвёртый раз. Но навещать их даже во снах у Хранителей не хватало времени. Времени не хватало ни на что. Они всецело отдавали себя работе, отдавали себя людям и их жизням, вовсе позабыв о своей.

Забывая о любви, а уж тем более об общей мечте.

— Это никогда не закончится, — выдохшись за день, Смерть сел на лавочке в парке Иерусалима. По работе Летта тоже оказалась в этом городе. — Даже если бы не было крови, насилия, — он протёр глаза, — их становится больше, и они ужасно быстро умирают от болезней, старости, несчастных случаев. Сколько их сейчас?

— Один миллиард, — Летта села рядом с ним, беря за руку.