01. Вопрос Жизни и Смерти!

Ни ручки, ни засова, ни замочной скважины, а только крохотная щель.

— Эх, было б чем подцепить, — пробубнила Летта, ставя ладони по разные стороны от глаз подобно шорам, дабы хоть что-то разглядеть сквозь чернь стекла.

Это было провально, если учесть, что по другую сторону был такой же чёрный коридор. Но едва-едва проглядывалась цепь и, о да, часы! Чуть поодаль висели механические часы с подсветкой.

— Час ночи, — вслух сказала Летта.

— Ты, — заикнулся Калин, — Вы куда-то спешите?

— Дека, что ты задумала? — не понимал Кол.

«И правда, — подумала Летта, — что я делаю?» План заговора, что она узнала в мыслях Беллиара включил в ней старый механизм, он включил в ней Чёрного всадника, всегда спешащего на помощь и вершащего справедливость. Инстинктивно она уже разложила все карты, продумала действия, в прочем не все, как обычно. Она знала, что магией у неё не получится воспользоваться в любом случае, но, неважно как, Летта должна была попасться на скалу Полумесяца, где находился второй портал в Межмирье — именно там Беллиар нападёт на Люцифера.

Она должна была его спасти!

Но зачем?

«Отчего же ты так защищаешь того, кто бросил тебя в Бездну?» — в мыслях повторились слова Беллиара. В чёрном стекле отразились её потерянные грустные глаза. Зачем ей бежать из Ада, спасать того, кому она безразлична, если она может остаться здесь и слушать истории о детстве Смерти, музыку Маэстро и исповеди Кола?

«Смерть», — про себя прошептала Летта. Он ведь тоже никогда сюда не придёт. Он даже не узнает, что она в Аду.

— Дека? — Кол осторожно подошёл ближе, глаза его были повинно опущены. Он сглотнул ужасную горечь, собираясь с мыслями, что на самом деле сейчас было не так уж и много. Два слова, но они постоянно норовили ускользнуть от языка, превращаясь в неловкую тишину. — Прости, — наконец сказал он. — Прости меня… Я очень виноват перед тобой. Мне вечность не искупить свой грех… — он готов был молить её, как верующий просил прощения у своей Богини, но Летта, качая головой, подняла его с колен.

— Прощаю, — у неё так легко получилось это сказать, — если тебе так важно это услышать — я тебя прощаю. Давно простила, Кол. Я никогда не держала на тебя зла, порой, мне кажется, я больше виновата перед тобой, чем наоборот.

Кол взял её за руки, отрицательно качнув головой:

— Нет, — сказал он на вдохе.

— Тебе незачем просить прощения ни у меня, ни у кого другого. Это не избавит тебя от муки. Ты будешь казнить себя, пока сам себя не простишь.

Вот и ответ.