01. Вопрос Жизни и Смерти!

Я не перехожу на личности, их семейные связи и прочее, чтобы избавить учеников от лишних эмоциональных переживаний и разбирательств, кто кем кому приходится. Они могут возненавидеть главного героя только за то, что в действительности он приходится шурином мужа брата его кузины по материнской линии. — В последней фразе он произнёс отдельно каждое слово, чтобы их смысл, наконец, дошёл до собеседника, — я вынужден упрощать, чтобы выделить важные детали человеческой истории!

— Так бы и сказал, что к имени моего брата рифма не шла, — отшутился Калин, отходя от стекла.

Музыкант недовольно закачал головой, и сказал, уже обращаясь к девушке:

— Позвольте, я просто расскажу Вам, с кем Вас заперли.

Летта не успела ни возразить, ни вспомнить о важном деле, ибо перебивать человека за стеклом не только не получалось, но и не хотелось. Бард откашлялся, вспоминая придуманные строфы, кивнул сам себе и начал приватный концерт:

— И смотрела Ева грустными очами:

«Каин, ты не видел брата своего?»

[Вот уж полночь – песнь возрождения №863.

Ей не отвечая, совестью гонимый,

Каин покидает бедный свой шатёр,

Как он хмур, суровый, грустный и унылый.

Мать с постели, словно тень его, встаёт.

Он рассказывал и пел о переживаниях бедной женщины, о её волнении за любимого сына, что так и не вернулся домой на закате. Мелодия передавала неспокойный стук её сердца, что до последнего отказывалось чувствовать беду. Мать, не замечая, как сбивает ноги в кровь, бежала в поле, где Авель пас овец.

В один момент голос певца стали дополнять и поддерживать другие. Голоса слышались отовсюду, где-то тише, где-то громче вливаясь в песню. Это ведьмы, воры и убийцы, заслышав музыку, подпевали ей из своих камер, звучно протягивая последние слова в строфах.

Спрашивала Ева голосом дрожащим:

«Авель со стадами здесь не проходил?»

Плачь, о Ева, горько! Там, где за уступом

Диким острым тёрном поросли кусты,

Каином убитый, бездыханным трупом,

Он заснул навеки средь полночной тьмы.

Летте показалось, что реплика Евы прозвучала как-то отдельно. Вторым голосом, оторванным от общей композиции. Будто он, правда, принадлежал напуганной матери, принадлежал Еве — и был настоящим и неповторимым. Он шёл откуда-то сверху. С шестого уровня, камеры Музы:

«Авель, встань, проснись! Встань, пойдём домой.