Корпорация Лемнискату II. И каждый день за веком век

За что мне все это!

Зря я думала, что все силы брошу на охмурение. Когда Фордайс обнимал меня, я и представить не могла, что буду думать не о его объятиях. А когда я что-то делала неправильно, такой родной голос безжалостно отчитывал. Я огрызалась в ответ, и мы скандалили так, что пару раз даже рабочие обеспокоенно заглядывали к нам. Под конец, когда я запустила в творца чем-то тяжелым, прилетел Сергей.

Фордайс методом телекинеза швырнул в него подушку — и дверь за другом закрылась.

— Что ж, если ты ленишься и не хочешь работать…

— Только не начинай снова! — прорычала я.

— Тогда давай займемся изучением железа в крови и тем, как его вывести.

Развернув ко мне ноутбук, творец заставил прочесть длинную статью, и мы с ним снова сцепились из-за того, что по-разному смотрели на вещи. Он считал, что нужно идти научным путем, я же решила действовать по наитию.

Так и не достигнув консенсуса, мы отложили обсуждение вопроса, договорившись о постоянных тренировках.

Незаметно начало смеркаться, и творец поднялся к себе, объяснив, что ему нужно переодеться.

Удивленно посмотрев Редклифу вслед, я сначала не сообразила зачем, но когда он спустился, поняла его планы. Да он их и не скрывал.

У него было свидание, и вернуться он собирался явно только утром.

Мои надежды рухнули в один миг. Боль так сильно пронзила сердце, что стало трудно дышать, а позвать на помощь было некого. Вот что значит неразделенная любовь. Душа словно вылетела из тела, и он забрал ее с собой.

Внутри было пусто и холодно. Мертво…

Словно фетишистка, я пробралась в комнату князя и решила взять одну из его вещей, которая будет напоминать о нем, когда он выполнит свой долг и снова исчезнет из моей жизни.

Я осмотрела настенные полки, залезла в шкаф. Везде чисто, аккуратно. Взгляд зацепился за потертый кожаный блокнот на столе. Осторожно взяла его и пролистала. По выхваченным обрывкам фраз я поняла, что это заметки по контролю дара. А в самом конце…

На последних страницах я увидела рисунки и, вспомнив о любви Редклифа к рисованию, тут же догадалась, чьи они.

Фордайс был замечательным художником, впрочем, не это меня поразило. Этот человек был хорош во всем. Удивило то, что было изображено, а точнее — кто. И тогда я все поняла.

На всех рисунках была изображена моя мама: беременная, со мной маленькой, просто лицо. И везде она была радостная, улыбающаяся. Все слишком ясно, чтобы обманывать себя.