Кетаб первый. В Дафиаркам.

Платья мягко охватывали тело, ласкали, словно умелые мужские руки. Каждый раз, надевая новый наряд принцессы, Урлана испытывала постыдное, но такое острое наслаждение, что мигом забывалась и начинала кружить по покоям, пока в сладком изнеможении не падала на широкую мягкую кровать.

– Но Эрриан – отличная партия. Он красив, образован и принадлежит королевскому роду, – сказала девушка, подражая голосу Виоланты. – Даже не знаю…

– Вы правы, ваше высочество, – тут же ответила она сама себе, – лучшей партии вам не сыскать.

Урлана споткнулась на полуслове, молча подошла к окну. В сумерках тёмная гладь озера Энтури казалась безбрежной. Может, так оно и было: девушка ни разу не покидала Антариан, как и её госпожа. Кто знает: возможно, Энтури – никакое не озеро, а залив великого океана, что опоясывает Нэскайлард широким шёлковым шлейфом. А купцы и путешественники просто врут…

Служанка вздохнула, положила локти на подоконник, прижалась лбом к оконной раме.

Едва мысли закружились вокруг статного гвардейца, щёки девушки залил густой румянец. Конечно, он ей не пара – сын лорда, начальник личной охраны принцессы, неоднократный победитель турниров… Урлана давно искоса смотрела на него и вздыхала украдкой. Не она одна, если честно.

Только принцессе.

Прислуга тихо шепталась по углам, однако никто не смел упрекнуть капитана в неуставных отношениях с наследницей трона. Он охранял её, обучал владению мечом, сопровождал на верховых прогулках вокруг столицы – только и всего. Но многие понимали, видели, догадывались… И Урлана тоже видела, и каждый раз опускала глаза и крепко стискивала за спиной кулаки, чтобы не расплакаться от бессильной страсти, от невозможности признаться, от жгучей боли – быть рядом, но не вместе.

Девушка закрыла лицо руками и тихо всхлипнула. Слёзы, что она сдерживала столько времени, сами собой потекли по щекам. Вскоре она шумно разрыдалась, метнулась к кровати, бросилась в мягкие подушки и перины.

Из-за рыданий Урлана не слышала, как в дверь постучали, негромко, но настойчиво. Затем ещё раз, и ещё, и ещё.