Одно сновидение

Твоя потребность в белой драконице скоро исчезнет.

– Что ты такое говоришь! – возмутился Ник, возвращая меня к себе. – То, что нет ариуса – благо. Значит Ктуул больше не тронет тебя. А его грандиозным планам касательно Демона пришёл конец. В этом наш шанс.

– Ты так думаешь? Но нориус всё ещё в тебе. Значит в ком-то есть и ариус. Так ведь это работает?

– Книги Сделок больше нет, а значит и проклятия. Мы свободны.

Я рассмеялась и смех пронёсся колокольчиками по поверхности озера.

– О, мой милый король, если бы всё было так просто.

– Тебе нужно уходить, – хрипло сказал Ник, к чему-то прислушиваясь. – Они возвращаются.

– Кто именно? – переспросила, кожей ощутив перемену в воздухе.

Стало ощутимо холоднее. Заволновалась озёрная гладь, набежали волны и задул свистящий, как чайник, ветер, сдувая с поверхности туман и обнажая крутые горы на горизонте и зелёные шапки высоких сосен вдоль линии берега, пригибающихся к земле. Шелест листьев звучал так громко, что я услышала сквозь него шёпот, надвигающийся со всех сторон.

Я схватила Ника за руки и притянула к себе, крича:

– Ты услышал меня? Ник, пожалуйста, не бросай меня! Не сдавайся!

Я кричала на него, но сам он будто исчезал, растворяясь у меня в руках, становясь чем-то призрачным, неощутимым, и только глаза потеплели до мягкость сладкого вина.

– Значит я тебе нужен, моя маленькая белая бабочка, – прошептал он и его лицо разгладилось, озаряясь внутренним покоем.

Вода сомкнулась над нами, оглушив холодом. Я видела, как мужчина камнем уходит на дно и существо подхватывает его, злобно шипя в мою сторону. Одна из моих бывших сестёр обвила чёрные волосы вокруг Ника, утаскивая за собой. В её рту торчит рыболовный крючок, от которого уходила леска. А вокруг к нам спешили остальные ше́лки, и за мгновение до того, как они набросились на меня, я проснулась в своей каюте.

В предрассветной темноте дышать было странно. Всё вокруг оказалось настоящим, плотным, не эфемерным, как место, где я побывала. Рядом завозился Артан. Повернув голову, увидела, что он тревожится во сне, поджимая губы и что-то неразборчиво ворча. От беспокойного сна одеяло сползло с него, и я поправила его, стараясь не касаться обнажённой кожи.

– Сэлли, – внезапно отчётливо сказал муж, сильнее хмурясь.

Я вымученно выдохнула.