За стеной из диких роз

Через мгновение она поняла, что можно оправдываться прямо сейчас, но в моменты, требующие быстрых решений, человек почему-то как никогда склонен играть с огнём. Девушка склонила голову в сторону и заинтересованно взглянула на правителя.

— А что, если я и есть ведьма?

— Мы будем Вас пытать, а потом убьём и сожжём останки, — с деловым видом ответил Иларий. — Мне звать ребят, чтобы они приступали, или Вы опровергнете обвинения?

— Конечно, конечно опровергну, — опомнилась Анна. — Простите мне любопытство.

— Будет обидно, если любопытство Вас погубит, — согласно кивнул правитель. Его образ был совершенно противоположен тому, что Анна ожидала: не было ни обвинений, ни криков, ни постоянной угрозы расправы. Вместо пыток он беседовал с ней, всячески изображая цивилизованного человека, но какая-то часть сознания девушки всё равно была настороже и продолжала бить тревогу.

— Итак, — заговорил Иларий. — Вы отрицаете свою причастность к делам, связанным с магией?

— А для допроса не нужен свидетель? — недоверчиво спросила девушка, мужчина только махнул рукой.

— Вы отрицаете, что Вы или члены Вашей семьи могут состоять в сделке с тёмными силами?

— Отрицаю.

— Вы отрицаете, что когда-либо прибегали к услугам ведьм или сами, в шутку или по другой причине, проводили ритуалы? — спрашивал он бесцветным голосом.

— Отрицаю.

— Хорошо, — сказал он и хлопнул в ладоши. — Думаю, я могу Вас отпустить. Теперь

Вы располагаете весьма ценными вещами: моей признательностью и моей благодарностью.

— Спасибо, — она поклонилась на прощание и открыла дверь.

В комнату ввалился врач, стоявший у самого косяка и прислушивавшийся к каждому звуку, вылетавшему из комнаты через тонкую щель между дверью и косяком. Правитель при виде него закатил глаза и жестом разрешил Аннабелль уйти. С победным видом девушка прошла мимо хозяев дома, неподвижно сидевших за столом. На столешнице лежала груда ножей и несколько пистолетов.

Девушка вышла на улицу. Солнце залило всё своим светом и ничто теперь не напоминало о разразившейся ночью буре, только трава казалась зеленее и цветы, кланявшиеся порывам ветра, как будто шептали: «переживём, переживём».