Вестники. Том 1

— Ты говорил, что мы никогда не болеем, так что я думаю, что такое маловероятно. Но если бы была нужда, то да, я бы могла принять подобную помощь.

— Дура, — бросил Даррелл.

Эдвин и Пеймлия переглянулись. Подруга хотела было подойти к Али, но та остановила ее кивком головы и отправилась к себе в комнату.

Глава 15. Любовь и ее проявления

Какими бы сильными чувства Даррелла к Али не были, вопрос предназначения вестника для него вставал очень остро. Его резкие, даже грубые реакции на работу вестников своих друзей были желанием защитить.

Он хотел уберечь каждого из них от того, что могло принести слепое следование предназначению. Пусть они его ненавидят, лишь бы не были слепы к тому, что могло их сгубить.

Особенно Али.

Помимо своей причастности к ее гибели, Даррелл также видел, что это произойдет из-за ее предназначения, как вестника, а значит, судьба снова решит сыграть на чистом энтузиазме и доброте девушки. Но Даррелл знал, что сделает все, чтобы этого не произошло.

Именно поэтому реакция на новость Али оказалась такой острой.

Грубой.

Ему было больно.

Проезжая на мотоцикле какой-то перекресток, он даже не затормозил на красный свет. Для него в этот момент ничего не имело значения. Боль слишком остро ощущалась в душе, и прошлая, и настоящая. Он снова ехал в один из сомнительных притонов, где мог без проблем снять напряжение, ввязавшись в какую-нибудь переделку, благо скользких личностей в этих местах всегда было предостаточно, а срок их жизни обычно оказывался слишком короток, чтобы волноваться об их физическом здоровье.

Али же, поднявшись в свою комнату, сдержалась и не стала плакать. Она долго принимала душ, смывая с себя оскорбление, нанесенное человеком, которому открыла дорогу к своему сердцу. Выйдя из душа, Али решила, что осторожность не была напрасной. Она не могла изменить тот факт, что у Даррелла проблемы с собственным предназначением. Свою роль в этом мире она знала и держалась за эту мысль крепко. Но глубоко внутри оставалось сомнение, что Даррелл поступал так из-за очень веских причин.

Он не был ветреным, глупым или эгоистичным. Не настолько, чтобы ставить препоны Али и остальным ребятам. Только она не могла понять, что так сильно могло изменить его отношение к этому вопросу, чтобы он ненавидел свою сущность вестника.

Вечером, спустившись на кухню, Али застала за столом одного Эдвина.

— А Пеймлия не будет ужинать? — спросила Али.

— Нет. Она ушла и сказала, что вернется поздно, — ответил Эдвин, сочувственно глядя на девушку.