По долгу сердца

Женщина села прямо, оставляя спутника в поле её зрения, и пару раз незаметно пробежалась по нему взглядом. Ей стало легче дышать. Она почувствовала странный вкус жизни. Раньше он был похож на бесплатный пряник, всегда свежий и обязанный появляться перед ней в любое угодное для неё время. Сейчас этот вкус был похож на что – то неосязаемое, на амфотерное существо, которое нельзя укусить. Ему можно только поклоняться, выпрашивая пряник свежее. И Марте показалось, что в этот раз она может остаться без пряника. Одного Марта не учла.

- Дело в том, – она решила поступить привычным образом, – в моей лаборатории меня посчитали слишком ценным сотрудником и не смогли отпустить так просто.

Привычное кокетство вернулось к Марте.

- Ты хочешь сказать, что тебе не подписали согласие, потому что это будет влиять на твою работоспособность?

Он всё ещё не мог соединить цепочку.

- Глупый Тревор, – всё естество Марты вернулось к ней, – это у роботов работоспособность, а у меня качество работы.

Она громко язвила, заставляя Тревора вспомнить всё былое, время, проведённое вместе.

- Ничего страшного. Я, как ретинер, смогу защитить тебя. – Он утопал в любимых глазах. – Мы прямо сейчас всё исправим.

Оказавшись в темном кабинете, полностью заставленном пыльными папками, молодожёны крепко держались друг за друга. Недовольный старичок будто прирос к своему скрипящему стулу. Он скривился над распахнутой папкой и своим корявым почерком лениво выводил надписи и принятые в Доме Советов шифры.

- Значит, вы пришли заключить брак, – он дыхнул на печать и громко клацнул ей по листку, – но соглашения у вас нет.

Старик собрал в свои седые брови всё призрение к приходящим, отчего Марта сделала шаг за избранника. Сидящий за письменным столом, молча смотрел на пару.

- Господин Писарь, – Тревор собрался с духом и передал этот дух в голос, – я больше десяти лет работаю ретинером на службе нашего великого Правительства, и я всегда слежу за соблюдением правил Тильды.

Старик почесал подобие растрепавшихся бакенбард и снова нырнул в свои стопки бумаг.

- Что же вы, господин ретинер, не пресечёте правонарушение?

В голосе старика не была ни капли интереса. Он капался в исписанных бумагах в поисках чистового уголка, чтобы расписать ручку.

- У меня нет распоряжения.