По долгу сердца

Каменный символ постоянства молча наблюдал за людьми. Новая снежинка, упавшая на чашу, оказалась тяжелее обычного и кусок мокрого снега полетел к подножью фонтана. На тёмно-сером кусочке чаши показалось слово «справедливость» или скорее «расплата».

Тревору стало дурно. Он неожиданно заметил, что оба идут молча. Казалось, счастливый повод омрачил обоих. Осознание оказалось тяжелее. Ретинер должен сделать очередной выбор: попытки привести Тильду к светлому будущему или же строить его для себя. Мужчина вздохнул, выпуская клубы морозного дыма.

- Как прошло твоё утро?

Он хотел казаться дружелюбным, тем, кто поддерживает близких. Марта промолчала. На её лице метался коктейль из острых чувств: тревога, смятение и страх.

- Марта?

Тревор слегка сжал руку спутницы, чтобы привлечь её внимание.

- Да, Тревор?

Она никак не могла сосредоточиться, чтобы услышать его. И на самом пороге Дома Советов Марта упала на холодные ступени. Обеспокоенный Тревор схватил возлюбленную, прижимая к себе и поток вопросов вперемешку с криками и горячими прикосновениями, тянул Марту обратно к земле.

Она не могла расслышать ни одного вопроса Тревора, но его голос вызывал желание залиться непристойными слезами.

- Я в порядке, Тревор.

Её голос был неизменно прост и ровен. Женщина старалась зажать в груди все эмоции, надевая маску жителя Тильды.

- Марта! Ты… – Тревор потихоньку остывал. Он растерял все слова и не знал, что разумного ему спросить. – Тебе нужно присесть.

Тревор повёл спутницу к ближайшей лавке.

И повисла тишина. Несмотря на недавнюю панику, никто из редких прохожих не смотрел на них и не перешёптывался за их спинами. Будто вся эта картина привиделась им.

- Это моя вина? – Тревор был осторожен. Даже в ситуации, где виновных нет, он хотел взять всю вину на себя, чтобы Марте не досталось ни капли. – Ты не хочешь этого?

Женщина отвернулась от спутника. Она какое – то время разглядывала пустой безжизненный снег, прячущий стыки плитки. Начать разговор было тяжело.

Марта не знала, как решить эту проблему, но знала, что решать её придётся ей одной.

- Мне не подписали согласие.

Она проговорила фразу чётко без лишних пауз и эмоций. Желание заключить брак растворялось в желании женщины провести остаток жизни молча, без друзей и близких.

- Почему?

Добавить было нечего. Спектр чувств Тревора сузился до одного – непонимания. Всё спряталось за ним.

Впрочем, без эмоциональность Тревора обрезала пустоту между ними.