Прыжок в бездну

— Теперь и ты знаешь, каково это.

В ушах стоял холодный смех Кимэя. Я успел нанести ему два удара, пока не понял, что он даже не защищается. Я отскочил от него тяжело дыша, с непониманием разглядывая его смеющееся лицо и струйку крови, стекающую из разбитой губы.

— Какого хрена?

— Ты пришёл за чем-то конкретным? Или искал свою новую игрушку? — Кимэй был абсолютно спокоен, будто моя вспышка никак его не коснулась.

— Не называй её так! — во мне опять вскипело бешенство, и ладони опять сжались в кулаки.

— Ударишь меня за слова, которые произносил сам? — Кимэй не двинулся с места, а меня будто окатило ушатом ледяной воды. Я замер, осмысливая произошедшее и постепенно успокаиваясь.

— Нет, — я отступил, разжимая кулаки. Мне были непонятны мои эмоции, но я должен с ними справиться. Люди слишком хрупкие создания, чтобы позволить себе опрометчиво привязаться к одной из девушек.

— Она ведь не донор, — Кимэй сложил руки на груди и пристально посмотрел на меня. — Тогда к чему все это?

Я задумался.

Тогда почему Кимэй её целовал? Мой вечно хладнокровный и рациональный братец. И почему увиденное мною вызвало такую бурю эмоций, заставив меня ударить его. Что-то было неправильное во всем этом. И Лиэль не вызывала извечного безразличия, через которое порой приходилось переступать, чтобы достигнуть своей цели.

— Теперь и ты знаешь, каково это.

Я встал с постели и оделся. Нужно просто выкинуть все это из головы, отвлечься на другое. Скорость лучшее лекарство. Для меня как панацея от любых мыслей. Набросив куртку, я вышел из комнаты. Странно, но свет в коридоре уже горел, а это могло значить только одно — по нему кто-то уже проходил незадолго до меня.

Я спустился по лестнице и вышел из поместья. Ночь была тихой и безветренной. Со стороны леса к поместью кто-то приближался.

— Не спится? — поравнявшись со мной, спросил Авриэль. Едва слышно, чтобы не разбудить спящую на его руках девушку.

Я молча мотнул головой и пошел в сторону своего автопарка, но потом вдруг резко остановился, развернулся и посмотрел на уходящего брата. А потом сделал то, что никогда себе не позволял, что в иные времена было даже запрещено. Это было сродни подслушанному разговору. Но сейчас я не смог сдержаться.