Прыжок в бездну

— Одумайся! — негодует Амира, — девчонка не дотянет и до утра! И ты собираешься отказаться от своего бессмертия? Ты ведь можешь достичь всего, чего только пожелаешь. Твоя жизнь ещё только началась!

— А жизнь Рэми? — я знал, что бью по больному, это был запрещённый приём. Амира замолчала. — То, что с ним происходит, можно назвать жизнью?

Вряд ли Амира сокрушалась о смертной возлюбленной Рэми, скорее она переживала о своем просчете, ослабившем семью.

— Твоё решение ставит под удар всех нас, я прошу тебя подумать ещё раз, — Амира наконец удаляется и я сажусь на стул рядом с кроватью Серпины.

Её дыхание глубокое и ровное, она спит. А я буду надеяться на чудо до последнего.

Я вижу, как поворачивается ручка двери и спрыгиваю с подоконника. Серпина задумчиво улыбается мне, с ней всё в порядке и я чувствую облегчение.

— О чем вы говорили? — этот вопрос тревожит меня.

— О том, что ты расскажешь мне правила, которые лучше не нарушать, — я чувствую тревожащие её сомнения, и смотрит она по-другому.

Что наговорила ей Амира?

— И всё? — я знал что матушка способна простыми словами пошатнуть самую незыблемую уверенность, отравить самые светлые чувства, подвергнуть сомнению самые строгие принципы.

— Давай прогуляемся, — она непроизвольно касается тонкой ниточки шрама на лице, она делает так, когда волнуется, — заодно и поговорим.

Тревога не покидает меня. Я чувствую, что в Серпине что-то изменилось, но пока не могу определить что. Это беспокоит меня. С этим нужно разобраться.

6. Я научу тебя.

Я взяла следующую фотографию и положила рядом. На меня смотрела сама хозяйка поместья. Никакого труда не составляло поймать её взгляд. Она всегда смотрела прямо. Казалось, она заглядывает тебе в самую душу. Иногда серьезно и изучающе, иногда с полуулыбкой и снисходительно. Она всегда выглядела безупречно и изящно.

Амира Ревера

Пришел день, когда годами устоявшиеся правила нашего дома претерпят изменения. Из-за человека. Жертвы, открывшей врата, инструмента идеально подходящего для ритуала, еды.

Немыслимо. Что ж, оставалось надеяться, что Авриэль наиграется со своей смертной, а потом ей можно будет стереть память и отпустить, предварительно вкусив её души. Или она умрет. Люди ведь такие хрупкие. Но почему-то не она. Сколько раз за этот короткий месяц девчонка была на границе смерти, но так и не преступила её. Что же было упущено? Неужели сила её души так велика, что может противостоять смерти? Невозможно.