Сердце ворона. Мир Ордэне-1

Да что там Щукина, когда и Лара в тот миг сомневалась – уж не для того ли вырвалась ее любимица из вольера, что растерзать обидчицу хозяйки? Иначе, кто ж ее выпустил?

Ответ, впрочем, нашелся скоро.

— Стоять! – Окрик был негромким, но таким внушительным, что по стойке «смирно» вытянулась даже Щукина. Замерла в метре от растерявшейся Лары и собака: села у Лариных ног и радостно завиляла хвостом.

А принадлежал окрик господину Рахманову, который, чуть запыхавшись, бежал следом. В руках его был толстый кожаный ремень, служивший поводком для Бэтси.

Вот тут-то Лара сполна почувствовала, что значит ревновать. Ее прежде забавляло, что Бэтси не слушается никого, кроме нее; даже на Федьку, что кормил ее, собака огрызалась иной раз. И тут – какой-то неуклюжий мямля, недотепа в клетчатом чистеньком костюме – а эта предательница так охотно выполняет его команды?!

Впрочем, в тот миг, когда он велел собаке стоять, Рахманов вовсе не был похож на мямлю. Ведь даже Лара растерялась – а он, выходит, что нет.

Но метаморфоза та была минутной, почти неуловимой, и вот уже Рахманов снова пристыжено прятал взгляд и заикался, как нерадивый школьник.

— Я… я… простите, хотел лишь прогуляться с вашей собакой, Лара… никак не думал, что она сорвется с поводка… простите, мне не стоило…

Лара тогда решила, что перемена эта ей лишь почудилась.

— Да, вам не стоило, - сердито ответила она, присев на корточки возле собаки, и принялась настойчиво гладить ее меж ушей. – Бэтси не кусается и первой не нападает никогда – ежели ее не трогать.

Но все же это сторожевая собака! Отдайте поводок!

Она протянула ему раскрытую ладонь. И когда его ледяные, грубоватые, совсем не господские пальцы вложили ей в руку ремень – не выдержала. Подняла голову, чтобы заглянуть ему в лицо – и сей же миг впервые встретилась с его глазами.

Нет, ей не показалось тогда. В нем и правда была сила – столь мощная, давящая, беспощадная… немудрено, что он все время прячет взгляд. Можно сколько угодно изображать недотепу и заикаться, но прямой открытый взгляд всегда выдаст с головой истинную натуру.

У Лары от ощущения это неведомой силы замерло сердце. Ни вздохнуть, ни шелохнуться она не смела – не смела и отвести глаз. Он сделал это сам, резко отвернувшись.

И вот уж чего Лара не ожидала – ей стало еще тяжелее и муторней. Кажется, жизнь бы отдала, лишь бы еще раз заглянуть ему в глаза. Сердце, отмерев, оглушительно билось теперь, отдаваясь где-то в висках, а щеки и уши пылали.