Сердце ворона. Мир Ордэне-1

На смену той теплой и сильной руке пришла другая, с жесткими, твердыми, как металл, пальцами. Огня не становилось меньше – он был всюду, отчего Лара заходилась в истерике и все рвалась, рвалась прочь, к той другой…

Ее не слушали. Эта женщина крепко держала Ларину руку и неумолимо тащила ее дальше – туда, где огонь уже сожрал все живое. Зачем она идет вперед? Разве не видит, что там нет выхода, только огонь и смерть? Понимая эту простую истину, Лара визжала и отбивалась. Она знала как будто, куда следует идти, где найти спасение, но – неизменно была слабее той женщины, и вырваться никогда не удавалось…

А заканчивалось все одним и тем же: женщина, устав бороться, оборачивалась к ней.

И тогда размытые, невнятные прежде черты превращались вдруг в до того знакомое лицо, что у Лары обмирало сердце… Глаза этой женщины, такие же мутно-зеленые, как у самой Лары, были полны гнева, а искаженные злобой губы произносили всегда одну и ту же фразу:

— Если не прекратишь, то оставлю тебя здесь! Хочешь этого?!

На какой-то миг время замирало.

Пальцы вокруг ее запястья тогда слабели, и Ларе как будто предстояло решить: пойти ли ей с этой женщиной дальше? Или поспешить туда, где, как она думала, есть спасение? Но Лара не успевала решить. Никогда не успевала.

…Проснувшись – в поту, часто дыша, как после бега, – она резко села в постели, будто и сейчас готовая спасаться. Но ей повезло, это только сон. Пожара не было. Более всего Лара боялась, что однажды ее сон просто не кончится. Что она не успеет проснуться, и оранжевые языки пламени дотянутся до нее.

Откинув одеяло, она опустила ноги на пол и прошлепала босыми ступнями до журнального столика с графином воды. Пока пила, жадно глотая воду, зубы дробно стучали по хрусталю – Лару все еще трясло.

А искаженное злобой лицо, такое знакомое лицо, до сих пор стояло перед глазами.

Оставив стакан, Лара, как была босая, в тоненькой ночной рубашке, бросилась к секретеру, чтобы отыскать альбом для рисования. Привычными и ловкими движениями заточила карандаш, сдвинула занавеску, позволив утреннему солнцу ворваться на свою мансарду, и, устроившись здесь же, на подоконнике, принялась уверенными штрихами набрасывать черты этого лица.

Давненько она этого делала. Да и сон ведь не повторялся уж несколько месяцев – отчего вдруг сегодня?

Лара почти закончила. Она видела, что следует тщательнее проработать волосы, светло-русые с волной локоны; и еще выделить ту родинку над правой бровью.