Сердце ворона. Мир Ордэне-1

Поднявшись в свой номер, Рахманов долго стоял у распахнутого окна. Даже комод, бывший здесь прежде, пришлось подвинуть, чтобы ничего не мешало. Вид открывался унылый: клочок персикового сада под самыми окнами, дальше, за решетчатым забором, кладбище, нагоняющее небывалую тоску – такую тоску, что, ей-богу, хотелось выть. И пресловутая Ордынцевская усадьба с круглой башней, увитой плющом.

Прислушался к звукам этажом выше. Спит? Конечно, спит, она легла еще в девять. Рахманов даже мог разобрать, что сны Ларе нынче снились тяжелые, беспокойные – о чем-то своем, Рахманову неведомом.

Раньше – довольно часто, впрочем – Ларе снились сны о нем самом. Они разговаривали о разном, как добрые друзья. Из-за тех снов Рахманов даже надеялся иной раз, что она вспомнит его. Они так близки были в тех снах, что непременно должна бы вспомнить… но нет. Страх – это единственное, что Лара чувствует к нему. Как и все прочие в этом чертовом пансионате.

И тут в дверь постучали.

Сонная мечтательность разом выветрилась из мыслей Рахманова.

Кто? Лара? Да нет же, она спит.

Долго гадать не пришлось: на пороге стояла Галина. Толстые русые косы нынче были распущены и шелковым водопадом прикрывали грудь и спускались почти до середины бедра. В руках она неловко держала пару свежих выглаженных рубах.

— Дмитрий Михалыч, я вам вот… чистое принесла. Ваш чемодан-то так и не доставили…

В глазах – робость и смущение. Наверное, так смотрела бы Лара, если б вдруг пришла к нему ночью.

Но Лара не такова, она никогда не придет. И о белье чистом уж точно не догадается – слишком она для этого неземная.

Рахманов знал, отлично знал, что утром будет ненавидеть себя за все… но сдался – отбросил в сторону рубашки и захлопнул за ее спиной дверь. Галина не противилась. Тихонько ахнула, когда он притянул ее пышное тело к себе, а после устроила руки на его плечах и сама увлекла к кровати.

Галина, конечно, не Лара. Отдаленно похожа на нее разве что пшеничным цветом волос.

Зато она здесь, рядом – живая, из плоти и крови, охотно отвечающая каждой его ласке. С Галиной все просто. Галина не станет плакать из-за наряда и не хочет стать русалкой. Она не мечта из сна, которая никогда не сбудется.

Слышать рядом со своим ухом судорожное женское дыхание – это ли не счастье? Право, тогда Рахманову уже казалось, что в его увлечении Ларой есть что-то противоестественное, стыдное. Это как влюбиться в ребенка, что ли… Бог с ней.