Единственная для принца. Книга 3

Её заставляли вспоминать такие вещи, что она даже возмутилась - ну какое отношение имеет её детская дружба с кухаркой или то, каких лошадей предпочитали её сводные братья, если нужно ответить всего на пару точных и понятных вопросов её Зиада?

Но вежливый, но непреклонный знаток своего дела из безопасников сказал, что дело не в вопросах, а тех воспоминаниях, которые с ними связаны. Ведь стало же новостью для Рады, что весь дворец её отца обрисован шаманскими рунами и надёжно защищён их магией.

А это действительно её удивило и даже огорошило.

Она всегда передвигалась по дворцу, и когда нужно было, открывала свои маленькие дверки без препятствий, никогда никто не знал, что она чуточку магичит. Об использовании ею магии никто не знал - она готова была поклясться. Потому что в ином случае её давно казнили бы, ну или заперли где-нибудь в тюремном подвале, в самой дальней камере.

Признав правоту знающего человека, Рада подчинилась, снова и снова выворачивая свою память наизнанку.

Дамиану в то же время пришлось немало сил потратить на обсуждение вопроса на чём писать письмо и писать ли его вообще.

Кто-то считал, что писать нужно выцветающими чернилами. Причём выцветать они могли через определённое время или сразу же после прочтения.

Кто-то предлагал использовать вместо бумаги новые образцы из лабораторий Академии — полотно, чтобы после выцветания чернил казалось, что это простой носовой платочек.

Кто-то предлагал зачарованную бумагу, которая рассыплется сама в руках, для которых она не предназначена.

..

И снова на выручку пришёл Суземский со своим здравым смыслом.

- Друзья мои, - сказал он, по обыкновению широко улыбаясь, - вот что прошло с той стороны, то же самое и вернуться должно. Разве не так?

И это успокоило споры.

К следующему утру, когда Рада открыла дверцу, чтобы положить на ту сторону трубочку тонкого пергамента, за спиной замерли довольно усталые мужчины из разных отделений безопасности Короны Бенестарии, а заодно не менее усталые принц Дамиан с советником.

И когда в только-только открытой Радой дверце появилась тонкая девичья рука, все замерли, застыли, перестали дышать.

Потому что это стало нежданным и негаданным чудом, потрясением, подобным землетрясению.

И то, что Рада вложила в эту тонкую белую и очевидно девичью руку письмо, которое готовили с таким тщанием, не растерялась, не застыла в потрясении, тоже было небольшим чудом. Потому что мужчины, замершие за её спиной, отреагировать не успели, как дверца закрылась.