В поисках Шамбалы

Несколько оставшихся уже засохли, превратившись в грязно-серые твёрдые сухари. Отломив кусочек, я принялся усердно пережевывать твёрдую лепёшку, когда сзади неожиданно послышался непонятный шум. Я обернулся прямо на корточках, не вставая – посреди утёса, с той стороны, откуда я недавно пришел, будто на фотографии, стоял поджарый гималайский медведь. Не понятно откуда появившись, покрытый густой чёрной шерстью, с белой пышной V-образной «манишкой»,тянущейся от загривка вниз по широченной груди, Сипанг стоял на массивных задних лапах, настороженно нюхая воздух.

С маленькими глазками,глубоко посаженными на относительно не большой голове с узкой, по сравнению с бурыми медведями, мордой. Крупные и широкие уши были настороженно прижаты к затылку. Удивительно подвижные губы медведя периодически подергивались, обнажая огромные желтые клыки. Изо рта зверя вырывались клубы густого пара. Похоже, он уже давно поймал мой запах и намеренно преследовал меня, какое-то время, попросту не решаясь напасть. Стараясь двигаться как можно медленнее, не сводя глаз с изогнутых когтей Сипанга, я осторожно подцепил замерзшими пальцами, ремешок двуствольного охотничьего карабина. Не удивительно, что я его не заметил раньше. Наверняка он держался на приличном расстоянии - обоняние у белогрудого развито великолепно. Он, к примеру, может, стоя на земле, по запаху распознать, есть ли на дереве шишки. Зрение у него хоть и слабое, зато слышит Сипанг очень даже хорошо: звуки, несвойственные лесу, например стук металлических зазубрин альпенштока о камни, или щелчок взводимого курка, улавливает на расстоянии сотни и более метров. Знающие люди говорят, что такие медведи, куда гораздо опаснее и львов и тех же гималайских тигров. Всё потому, что у них почти не развита мимическая мускулатура, и эмоции хищника невозможно прочитать на его «лице». Именно поэтому, вспышки ярости у Сипангов всегда бывают неожиданными. А уж в том, что двигаться эти, казалось бы, плюшевые увальни могут очень даже стремительно, и увернуться от их нападения практически невозможно, сомневаться и вовсе не приходилось. Повернув в мою сторону свою мохнатую морду, медведь приподнялся на задних лапах, полностью оторвав передние от земли, и утробно зарычал, демонстрируя ряды острых желтых зубов. Рывком подняв с земли карабин, я не целясь, от бедра выстрелил в его сторону по очереди из обоих стволов. Надежды попасть в Сипагна я не питал абсолютно, больше надеясь на то, что медведь испугается и даст дёру. Этот не дал.