Я не отдам тебя даже смерти

Не выдержав, Ливий вскочил на ноги и, подхватив Лиэль вместе с одеялом, покинул комнату. Преодолев в прыжке пролет, он уже приближался к нужной двери, как вдруг Кимэй вышел навстречу. Он будто знал и уже давно ждал их.

– В кабинет, – произнес Кимэй.

Уголок рта нервно скривился, но Ливий сдержался, следуя за одним из близнецов. Пропустив дикого внутрь, Кимэй указал на операционный стол, а затем, когда Ливий положил Лиэль, на выход. Уязвленный, Ливий смотрел на Кимэя исподлобья. Внутри него бушевала буря из страха за Лиэль, гнева и желания разорвать в клочья Кимэя, но он молча поплелся вон, ведь сейчас от Ревера зависела ее жизнь.

Опять. Скулы свело судорогой, пальцы с силой сжались в кулак.

– Надо было вчера ее отдать. Ужин – всего лишь предлог, чтобы не пугать Лиэль еще больше. А теперь она может остаться без ног, – в тихом ледяном голосе Кэмэя звучало раздражение. Дверь за ним закрылась, и минуты начали тянуться, липнуть к стрелке часов, засыпать на ходу, что нервировало Ливия еще сильнее.

Он метался в коридоре, потом сидел на полу, подпирая спиной стену, топтался возле кабинета и снова не знал, куда себя деть.

Ему хотелось ворваться, узнать: как она? Измученного ожиданием, его забрал Кристиан, и поместье опять погрузилось в сон.

Кимэй не слышал, но ощущал терзания «соперника», оставаясь при этом спокойным. Ему некогда, да и незачем волноваться. Всё под контролем. Под его контролем. Опыт и привычное хладнокровие позволяли действовать быстро, с максимальной эффективностью, и Кимэй поглаживал Лиэль по волосам, пока аппарат рядом щелкал и жужжал, выполняя диагностику.

– Значит, шок и простуда, – исключив обширное кровоизлияние и аллергические реакции, Кимэй ввел Лиэль жаропонижающее и противовоспалительное лекарства, а затем убрал оборудование и шприцы. – Ну что ж, – он облегченно вздохнул и взял Лиэль на руки, – постельный режим тебя вряд ли обрадует, но полежать все-таки придется, – Кимэй усмехнулся про себя, прижимаясь губами к ее лбу. – Ненормальная.

Когда Кимэй вышел в коридор, его встретила все та же утренняя тишина.

Он вдруг подумал, что без этой сумасшедшей в поместье будет определенно скучно. И тут взгляд его упал на диванчик. Одинокий, разодранный в клочья, он стал жертвой ярости и беспомощности дикого парня.

– Ароха, – тень печали легла на лицо Кимэя. Бегло посмотрев на картину, он развернулся и унес Лиэль в ее спальню.

Ей становилось легче, и она что-то бормотала, хихикала, не подозревая, к чьей груди сейчас прижималась.