Танцы на Цепях

Дыхание обожгло затылок, волоски на шее зашевелились от страха.

Прикосновение было мимолетным, болезненным, почти жадным.

Безымянная резко обернулась, но в зале никого не было. Ошарашенно моргнув, она подумала, что бредит.

– Где ты? – едва выдохнула.

– Совсем близко.

Голос будто был повсюду, заполнял собой комнату. На стену легла густая тень, и крик застрял в горле, когда в глубокой черноте алым блеснул иномирский взгляд.

***

Пробравшись в комнату, Безымянная ждала стука в дверь. Вздрагивала от малейшего скрипа, прислушивалась, не идет ли кто-то.

Клаудия приказала Базель подготовить меня.

Станет ли она ждать до утра? Может, наставница уже заглянула, но, не обнаружив меня, отправилась на поиски?

Нет, Базель никогда не приходила ночью. Какое-то тайное правило, не проговоренное вслух, сдерживало ее от внезапных налетов.

«Ты в ловушке с того самого момента, как переступила порог особняка».

Никто не проверял ее, потому что бежать было некуда.

Изматывающие тренировки были не просто для подготовки.

– Ты просто устала, – пробормотала Безымянная и прикрыла рукой глаза.

Стоило только это сказать, как ткань костюма стала невыносимо тяжелой, а тело впервые пробрала дрожь от холода. Она могла заболеть.

Ледяной дождь, жаркая пещера, потом снова дождь.

Ничего не стоило свалиться с лихорадкой.

У нее просто не было выбора.

Перед мысленным взором встала и остекленевшая трава, и разговоры о болезни, порожденной Пожинающим.

Неужто наставница верит, что, отправив ученицу в башню, сможет противостоять надвигающейся угрозе?

Что может всего один человек? Даже если в его теле поселится дух могущественной богини.

Тяжело прошагав к постели, Безымянная остановилась, так и не решившись опуститься на аккуратно расстеленное покрывало.

Обернувшись, пыталась рассмотреть кровавые отблески, но тени оставались тенями, как им и было положено. Даже знакомый запах почти пропал.

Пальцы скользнули по мягкому вороту, вцепились в ткань. Она рванула куртку, чувствуя, как влага скапливается на рукавах и срывается вниз, бьется о половицы. Одежда никак не хотела отлипать от кожи, поддавалась с трудом, а желание избавиться от отвратительного липкого холода росло с каждым движением.