Танцы на Цепях

Стирая ладони в кровь, она упрямо сжимала рукоять. Каждый успешный удар давался ей болью и слезами, а ночами приходилось отпаривать руки в целебных отварах, кусая губы, чтобы никто не услышал болезненных криков.

Особняк был намного больше, чем казался на первый взгляд. Здесь нашлось место и саду, и внутреннему двору, превращенному в настоящий тренировочный полигон.

Май даже наткнулась на некое подобие темницы, спрятанное в самой дальней части сада, за массивной черной дверью. Среди колючих кустов и фруктовых деревьев она казалась вратами в другой мир.

От старого крепкого дерева веяло холодом.

Было странно, что снаружи никогда не стояла охрана, но прислонившись ухом к двери, Май поняла почему: с другой стороны раздалось утробное рычание, и от тяжелого удара створки содрогнулись.

Май отскочила назад, и, зацепившись ногой за корень, кубарем покатилась по земле. От удара потемнело в глазах. Коснувшись рукой затылка, она выдохнула с облегчением: ведь что потом сказать наставнице, если умудриться расшибить голову?

Базель была явно не из тех женщин, что пожалеет и даст приложить что‑то холодное.

Скорее, в наказание за неуклюжесть заставит бегать вокруг сада до самого заката, пока Май не потеряет сознание.

Несмотря на тяжелые, порой непосильные занятия, Май нравились изменения, происходящие с ее телом. Она не стала больше, как хотела, скорее, просто налилась силой. Руки окрепли, но все еще с трудом держали стальной клинок. Ноги все еще болели после каждого забега, но утро уже не было невыносимой пыткой, когда встать с постели – та еще задачка.

Она могла с легкостью удержаться на тренировочном бревне, даже когда Базель раскачивала его.

И эта вера в собственный успех жила ровно до того момента, пока наставница не решила проверить Май на прочность.

***

– Давай, скотина, разгоняйся, как следует! – хохотнул Ш’янт, прислушиваясь к разъяренному вою за дверью. Зверь себя ждать не заставил. Влетел в черную кристаллическую громаду с такой силой, что заскрипели петли.

Но створки не раскрылись. Не сдвинулись ни на дюйм, хотя казалось, что в этот раз удара хватит.

– Мать твою, – зло зашипел он и чуть отошел назад.

Твари за дверью стоило прийти в себя. Похожее на совершенно дикую смесь ящерицы и паука, неведомое страшилище хоть и было крепким, но далеко не бессмертным. Если давать ему бросаться без перерывов, то зверь так и издохнет, а нового могли не привести.

Ш’янт вышагивал от стены к стене и прислушивался к любым шорохам.