Танцы на Цепях

Наблюдать за девичьими руками, перебиравшими страницы, было так же омерзительно, как и знать, что Ш’янт провел здесь не один день. Он ходил по ее кабинету, жил в нем, прикасался к ее вещам, дышал этим воздухом, прокляни его Пожинающий!

Поднявшись на ноги, иномирец шагнул к двери и остановился, когда между ним и Клаудией осталось всего несколько дюймов чар. Видит богиня, только они удерживали ее от удара мечом. Глупый и бессмысленный порыв, но как было бы приятно.

– Держи себя в руках. Только девчонку зря загубишь.

– Ты останешься в особняке, – сказала она и щелкнула пальцами.

Золотистые печати, мерцавшие на стенах, дрогнули, сорвались со своих мест и врезались в хрупкое тело, пригибая его к земле. Точно живые, они опутывали девчонку прочным коконом. Острые концы‑иглы впивались в кожу, вырывая из горла пленницы сдавленный стон.

Вокруг несчастной заклубился мрак. Он был почти осязаем, казалось, что его можно резать ножом. Тьма постепенно наливалась алыми отблесками, обретала форму.

Тень не оформилась полностью. Перед Клаудией застыл лишь зыбкий образ, менявшийся, как поверхность воды в ветреный день. На мгновение проступили хищные черты, нос с едва заметной горбинкой, растянутые в презрительной ухмылке тонкие губы, угольная грива волос, острые мощные клыки, как у дикого зверя.

Он этим и был.

Из ступора ее вывел голос Базель. Женщина топталась в стороне, не решаясь подойти ближе. Комкая в руках край передника, она переводила полный ужаса и смятения взгляд с пленника на Клаудию.

– Уведи его в черную комнату! – Базель вздрогнула и кашлянула, пытаясь проглотить застрявший в горле комок, – и оставь там охрану. Ты понимаешь, о чем я? Никто не должен туда заходить. Ясно?!

Последнее слово Клаудия выкрикнула. Голос сорвался на визг.

Как ни странно, но Ш’янт не думал сопротивляться. Покинул кабинет и даже позволил себе подмигнуть ей, чем вызвал новый приступ нервной дрожи. В ухмылке иномирца было настоящее ликование. Самое время насторожиться, но Клаудия была слишком обеспокоена судьбой дневника и сведений, что в нем хранились.

Что он успел узнать? Смог ли поделиться с кем‑то своими открытиями?

Чушь какая! Он был заперт в комнате. Куда интереснее, откуда он взялся.