Танцы на Цепях

Длинные волосы, влажные и блестящие, будто облитые маслом, стягивали запястья девчонки. Голова наклонена так, что пухлые губы касались сжатого рта. Красный росчерк языка скользил по влажному от слез лицу.

Какое прекрасное тело.

Голос звучал в голове, ни один мускул на лице твари не дрогнул, когда она повернулась и окинула Ш’янта презрительный взглядом. В черных провалах мерцали алые искры.

Длинные пальцы чуть надавили, заставив рот Безымянной открыться. Язык скользнул внутрь, выбивая из груди девчонки сдавленный всхлип.

Ш’янт швырнул меч точно в черное тело, но оружие отклонилось в сторону, не оставив на теле твари ни единой царапины. Щупальца темноты потянулись к нему со всех сторон. Впивались в запястья, лодыжки, били по коленям, в спину. Стало жарко и влажно, когда под руками растеклась алая вязкая кровь.

Его кровь.

Острые черные шипы врезались в плечи, заставляя упереться лбом в пол. В горле забурлил яростный вой, разошлась в стороны кожа, обнажая острые клыки зверя, открывая истинное лицо.

Морду чудовища, способного одним движением откусить человеку голову.

Извернувшись, Ш’янт взвыл, когда затрещали мускулы. Челюсти сомкнулись на пучке черноты и разорвали его, позволив сдвинуться вперед всего на шаг.

Но новые копья впились в тело, лишая возможности пошевелить даже пальцем. Оставляя ему зрение и способность дышать, но больше ничего.

– Ты в моем доме, Ш’янт, – голос Первородной обволакивал, – в прошлый раз ты был объят ненавистью, и это лишило тебя тела.

Тьма вокруг завибрировала, закружилась и изогнулась, очерчивая контуры грандиозной арки, скрытой до этого от чужих глаз. Каменное строение отливало глубокой лазурью и золотом, вычерчивало по дуге странные символы, незнакомые иномирцу.

Исходящий от него холод мог заморозить кровь в жилах, выстудить саму душу.

Кровавое марево клубилось на другой стороне, призывно раскачивалось, тянулось к Первородной. Она же не отрывалась от Безымянной, медленно, по капле заменяя своим сознанием ее собственное.

Вспыхнула печать на груди. Вспыхнула так, что от боли тело прошило раскаленной иглой.

Ш’янт закрыл глаза, не в силах двинуться. Над головой Первородной зажглись кровавые огни, разбрасывая по темноте вязкие тени, одна из которых коснулась стального когтя.

Рванувшись вперед, на пределе сил, он провалился в мерцающий бесцветный мир.

***

Артумиранс вскочила так резко, что стул с грохотом опрокинулся.