Танцы на Цепях

Подняв руку, Май ощущала, насколько загустел воздух вокруг, превратившись в патоку, но свет этого не замечал и коснулся дрожащих пальцев. Болезненный разряд прошил от пяток до затылка, и мир окончательно померк, выталкивая Май в привычную реальность, где вот‑вот должно было взойти солнце.

Свет новой звезды

Ш’янт молча рассматривал зарисовки Артумиранс.

Она делала их постоянно, в одно и то же время, стоило только полоске рассвета показаться на горизонте. Сегодня рука девушки заметно дрожала, что делало простые наброски едва узнаваемыми, грубыми и жесткими, точно иномирянка впервые взялась за перо.

Комната была крохотной и темной, как и все на окраине столицы. Под ногами поскрипывали половицы, к дальней стене прижалась узкая койка, на которой едва ли мог уместиться взрослый человек. Под потолком висели пучки сушеных трав.

Артумиранс не готовила зелий и не лечила. Просто собирала растения ради развлечения и запаха, обволакивавшего Ш’янта плотным невидимым покрывалом.

Единственное небольшое окошко выходило в узкий переулок, где почти никогда никто не ходил.

У любого города существовали свои темные пятна: отравленная и прогнившая земля, занятая теми, кто яда не боялся. Триста лет назад Ш’янт бы расхохотался в лицо тому, кто осмелится предречь ему жизнь в лачуге, среди изгнанников и отребья.

Сейчас же он мог лишь с ненавистью наблюдать через мутное стекло, как рассвет вычерчивает на башне Беренганд замысловатые узоры, и посылать проклятья на голову спящей там Первородной.

Кто бы мог подумать, что в женщине скрывается такая сила?!

С другой стороны, почему он не подумал об этом? В конце концов, она – дочь Пожинающего. Бросился в бой, даже затормозить не удосужился.

Их встреча окончилась почти ничьей, но королева продолжала управлять людьми даже из своей усыпальницы, а сам Ш’янт оказался на отшибе жизни: почти уничтоженный, раздробленный. Призрак.

Едва заметная тень.

Первородная оказалась благородна, но Ш’янт в подобном благородстве улавливал какую‑то извращенную издевку. Даже заснув вечным сном, королева держала когтистую лапу на шее каждого, кто жил в «Ручьях».

Артумиранс дрогнула, и на листе расплылась внушительная клякса.

– Выбросишь? – спросил Ш’янт.

– Книгу нельзя править, – спокойно ответила она и сделала еще один разрез на руке. По тонкому белоснежному запястью потекли алые «чернила».