Танцы на Цепях

Накидка приподнялась, открывая мохнатое, звериное тело и далеко не одну пару когтистых лап.

Расколотый взвизгнул, но отскочить не успел. Цепкие пальцы сноходца сдавили плоть, на белой коже проступили багровые пятна. Тварь рвалась и извивалась, верещала оглушительно и пыталась дотянуться зубами до врага, но сноходец оборвал крики одним движением.

Просто откусив расколотому голову.

От омерзительного хруста и хлюпанья скрутило желудок. Безымянная прижала руку ко рту и отвернулась. Если бы была возможность заткнуть уши, то она бы ей точно воспользовалась.

– Уходим, – тихий голос иномирца отозвался дрожью в руках, – где один, там и стая.

На его ладони снова заплясал красный путеводный огонек. Он мерцал и дрожал, рвался вперед, вглубь рощи.

– Иди первой, – сказал он, – я всего в шаге позади.

Стараясь не оборачиваться, Безымянная зашагала вперед. Только бы не слышать этот хруст, только бы не смотреть на кровавую расправу!

В памяти всплыло сражение на мосту, где она сносила головы и не испытывала ни жалости, ни стыда, ни тошноты.

Почему невозможно так же спокойно реагировать на смерть сейчас?

В мысли закралась странная двойственность.

Именно этот расколотый не угрожал им лично. Он не воспринимался как враг, хотя с легкостью вспорол бы горло, если бы добрался. Так можно жалеть ядовитый цветок, если его сорвали, потому что он красив, но при этом ненавидеть его, если растению довелось оказаться в желудке и с лихвой расплескать смертельный яд.

– Где‑то здесь, – пробормотал иномирец и остановился.

Ш’янт удивленно моргнул, подошел ближе. Его рука будто погрузилась в плотное колышущееся марево, которое отозвалось на прикосновение тусклым золотистым блеском.

– Что происходит? – Безымянная осматривалась по сторонам. Шипение и порыкивание расколотых мерещились ей повсюду.

Иномирец поджал губы. Выглядел он мрачнее грозовой тучи.

– Происходит невероятное.

– Не можешь открыть?

– Никто не сможет это открыть! – рявкнул Ш’янт. – Проход запечатали. С другой стороны.

Добро пожаловать в Беренганд

Невозможно! Совершенно невозможно!

Чувство горького разочарования, знакомое и ненавистное, стиснуло голову в стальных тисках так, что потемнело в глазах. Будь у него такая возможность, и Ш’янт бы разорвал ткань между мирами собственными руками, но проход наглухо закрыт.

Запечатан древней силой.