Капойо

Она написала на листе подаренное Харвиллом родовое имя и почувствовала себя очень странно, как будто с этим движением пера она стала не только Аяной из швейного двора в долине, но и кем-то ещё, с кем она была пока незнакома. Она выпрямилась. В комнату зашёл Илойте.

– Как зовут того, кого ты ищешь? – спросил Алман, доставая ещё один лист. – Имя, возраст, цвет глаз, рост, всё, что тебе известно о нём.

– Салке Верделл, – сказала Аяна не до конца веря в происходящее. – Мой очень близкий друг.

Алман записал всё, что она рассказывала, потом подождал, пока высохнут чернила и сложил лист.

– Как зовут того человека, к которому ты обращалась?

– Матиелинта Керталл. Беретос, второй дом.

– Ты слышал, Илойте? Займёшься сегодня.

– Но... – сказала Аяна. – Я думала, что сама...

Кир слегка нахмурился.

– Капойо Аяна, для этого у меня есть камьер. Твоя задача – дела кирьи Гелиэр. Ты заберёшь остаток жалованья сейчас?

– Я бы хотела доплатить тому человеку за срочность, – сказала Аяна.

– Да. Ступай к кирье. Илойте, останься-ка на минуту, - сказал он, доставая с полки толстую книгу.

Аяна вышла и степенно пошла по светлому коридору на женскую половину дома, хотя ей больше всего хотелось радостно прыгать. В дверях её догнал Илойте.

– Что, очень важный человек? – подмигнул он ей. – Любимый? Родственник?

– Вроде того, – сказала она с улыбкой, и Илойте улыбнулся ей в ответ.

– Надеюсь, ты его найдёшь, – сказал он и убежал по лестнице.

Глава 16. Мы близнецы

Аяна вошла на женскую половину. Здесь, кроме открытой гостиной с обеденным столом, тоже было всего три двери, и все три были закрыты. Она прошла по светлому коридору со стенами, расписанными цветными узорами по штукатурке, глядя на кованые светильники и чёрные гнутые дверные ручки. Из-за средней двери тянуло сквозняком, и она постучалась.

– Заходи.

Спальня была небольшой, но очень светлой, с двумя большими окнами и выходом на балкон.

– Здравствуй, – сказала она. – Возьми.

Аяна подошла и взяла у неё из руки большую щётку с коричневой щетиной, в серебристом металле, чья ручка хранила тепло смугловатой изящной ладони Гелиэр.