Капойо

Сладкий аромат белых цветов под солнцем был ещё слаще, приторнее, гуще. На фонтане, в водяной радужной пыли, игриво скакали птички пасси и другие, серые с жёлтым горлом, которое забавно вздрагивало, когда они пили воду.

– Здравствуйте. Я по поводу места.

Катьонте оставил тяпку, кивнул ей и показал рукой на дорожку.

– Пойдём. Я Савилл. У тебя красивый цвет волос!

– Спасибо.

Савилл привёл её к задней двери, и девушка, которая вышла к ней за бумагами, вскоре вернулась и провела её наверх, в красивый холл к изящно изогнутой лестнице с коваными перилами.

Каждая лестница в домах будто имела свой характер. Некоторые радушно приглашали подняться, расстилаясь простыми широкими ступенями, какие-то – пугали предвкушением таинственного, уходя наверх в обрамлении тёмных деревянных панелей, ещё одни – дробились надвое, загадывая загадку, куда приведёт каждая из частей, хотя ответ был всегда ясен: к дверям на разные половины.

Лестница этого дома, перед которой сейчас стояла Аяна, манила, изгибаясь, подобно танцу Чамэ, в котором та покачивала бёдрами и плечами и изящно, плавно сплетала и расплетала руки.

Черные тонкие кованые прутья были как тёмные дрожащие ресницы над светлой девичьей щекой, а ступени с плавно закруглёнными кромками молочно белели по краям ковра, прижатого к ним металлическими прутами. Лестница была как мелодия танца, которая вела наверх, в свет, лившийся из широкого высокого окна на втором этаже.

– Пойдём, – сказала Аяне вёрткая, бойкая катьонте с белыми зубками, чем-то похожая на Ригрету.

– Поднимайся.

Общая комната, светлая, просторная, весело подсвечивала обстановку светом, отражённым от нежно-жёлтых обоев. На диванчике у широкого чистого окна, выходившего в ухоженный парк, сидела кира с дочерью, юной и светлокожей кирьей с нежным румянцем, и лепестки шарообразных розовых цветов в вазе обнимали круглыми лепестками множественные жёлтые тычинки и длинный зелёные пестики.

– Присаживайся, – сказал, входя, кир. – У тебя хорошие рекомендации. Ты узнала о нас от Бинот? Тебе там дали список мест?

– Да, – кивнула Аяна.

– Ну что ж. Условия обычные. Я готов платить восемь в месяц, работа с восьми и до десяти. У нас – сопровождение девушки, обучение... Что ты умеешь?

Перечень отлетал от зубов, и кир одобрительно кивнул.

– Хорошо. Как тебе? – повернулся он к жене, и та тоже кивнула.

– Ты играешь на кемандже? – показал кир на короб.

– Да. Сыграть?

– Да.

Аяна сыграла мелодию о реке, наполнив комнату ароматом купресы.