Капойо

Мне некуда идти, а дорогу я больше не выдержу, – сказала Аяна, опуская голову на руки. – Мне нужно продержаться до декабря. Мне нужна работа. Как ты нашла работу? – резко подняла она голову.

– Владелец двора – мой попечитель. Дальний родственник.

– Мне нужна работа.

Аяна медленно выдохнула, надувая щёки, и нахмурилась, оперевшись подбородком на ладонь. Служанка сняла заварник с огня и залила кипятком несколько листочков ачте.

– Это тоже десять грошей?

Служанка помотала головой и подняла два пальца. Аяна удручённо покивала.

– Вот об этом я и говорю. Стакан кипятка за два гроша.

– Там не только кипяток. Там ачте. Ачте дорогой.

– Этот ачте дорогой? Неудачная шутка.

Служанка пожала плечами.

– Какой уж есть. Ты не найдёшь работу без связей, если о тебе никто не слышал. У тебя же ребёнок? Это твой такой хорошенький вчера тут бегал?

– Да.

– Ты не местная, и на хорошее жалованье не рассчитывай, тебе не отдадут всё на руки. Может, уборка какая в цеху попадётся. На полях тоже не привередничают в выборе рабочих рук.

Но тебе не будет хватать и на еду, и на жилье, и на девушку, чтобы смотрела за ребенком. Потом, конечно, через несколько месяцев, если будешь хорошо работать, начнут платить побольше. Я бы с таким лицом, как у тебя, попробовала лучше выйти замуж. Хотя, опять же, ребёнок... С чужим ребёнком ты вряд ли будешь кому-то нужна. Только кому-то совсем неразборчивому, из совсем небогатых севас.

Аяна недоверчиво сморщилась.

– В каком смысле вряд ли нужна?

– Ну, чужой ребёнок. Ты что? Перед мужчиной будет бегать живое свидетельство того, что его женщина была осквернена другим.

Какой мужчина это вынесет? Это ужасный позор.

Аяна зажмурилась.

– Понятно. Понятно. Ладно.

Она потянулась к кошельку на поясе. Этот разговор злил её. Даже Тави, уроженца Фадо, этого подонка, не останавливало то, что у неё на руках был семимесячный Кимат, когда он ею заинтересовался и запер в той красивой тюрьме. А как же вдовы, о которых говорил Верделл? Они тоже... осквернённые женщины?

– Неужели у тебя тут совсем нет никаких знакомых или друзей? – спросила служанка.

Пальцы Аяны скользнули мимо кошелька. Рукоять ножа. Она вздрогнула.

Верделл.

Она встала.

– Ты знаешь... хлебную лавку Иллиры?

– Нет. Кто это?

Аяна на несколько мгновений задержала дыхание. Она достала два гроша, положила их на стойку, выпила последние глотки дурного безвкусного ачте и резко поставила кружку.

– Неважно. Спасибо тебе. Ты мне очень помогла.

– Обращайся, – усмехнулась служанка.