Другой край мира

Правда, это бывает очень редко. Они становятся мужем и женой в тот момент, когда признаются и спрашивают.

– Признаются и спрашивают?

– Да. Когда парень с девушкой, которые нравятся друг другу, остаются наедине, то кто-то из них говорит, что хочет принадлежать другому, и спрашивает, хочет ли этого другой. И если тот говорит, что да, они становятся мужем и женой.

– Парень с девушкой остаются наедине? – задохнулся от изумления Шахут. – И его не наказывают за это? А её не считают после этого испорченной... осквернённой?

Аяна остановилась как вкопанная, и Пачу повернул к ней голову.

– Что? – сдавленно спросила она, вглядываясь в лица мужчин, следовавших за ней, и надеясь, что ослышалась.

– Если парень до свадьбы остаётся наедине с девушкой, и его застают при этом, даже если он ничего не... если они просто разговаривали, то родственники девушки могут заставить его жениться на ней. Или заплатить. А раньше таким отрубали уши или руки... То, что ты рассказываешь, кирья Аяна, у нас считается неприемлемым... Считается почти преступлением.

Аяна замерла от ужаса, и из глаз потекли слёзы.

– Преступление — это когда молодых парней и девушек наказывают за простой разговор! – крикнула она сквозь слёзы, со всей силы шлёпая Пачу по лопатке и вскакивая на него с размаху.

14. Коснись её

Она подняла его в галоп. В центре живота пульсировал холодный, липкий комок, руки вспотели от нервов. Нэни и Миир в той подворотне. Они были одни, и их тянула друг к другу страсть, но наказывать их за это? Анкан и Ани.

На улице было людно, очень людно, и она скоро осадила Пачу, извиняясь перед теми, кого заставила отпрыгнуть в сторону.

Другой край мира. Аяна вытерла слёзы рукавом куртки, а потом вовсе сняла её, потому что от переживаний бросило в пот. Другой край, где считалось, что, оставшись наедине с парнем, девушка становится осквернённой. Испорченной, как сломанная вещь.

Пачу довёз её до дома, и она, погруженная в свои тревожные мысли, передала его отцу, невпопад ответив ему что-то на какие-то вопросы, а сама пошла за тряпками и ведром для уборки. Привычные дела отвлекали от размышлений, но всё равно хотелось с кем-то поговорить, и она отчаянно жалела, что рядом нет ни мамы, ни Солы, ни Тили, и даже отец уехал, махнув ей, на большой телеге.