Другой край мира

Тили лежала на боку и чертила свои узоры для поясков на желтоватых листиках бумаги, а Коде сидел рядом с ней и выстругивал маленьких деревянных зверушек. Аяна было предложила свою помощь, но он отказался, и она пожала плечами.

– Зови, если что понадобится. Ну, если тебе неприятно что-то делать, знаешь.

Но Коде не звал, и она увидела вечером, что он моет ведро в купальне.

Она не удивлялась их привязанности, и в том, что он ухаживал за ней, как Тили когда-то – за ним, не было ничего необыкновенного. Она даже, возможно, позавидовала бы такой крепкой дружбе, не будь она сама подругой Тили.

И не будь рядом Конды.

Теперь он был здесь, рядом, и каждую ночь приходил к ней. Она засыпала и просыпалась в его горячих руках. Она насквозь пропиталась его запахом, а он после её простыней стал немного пахнуть лойо и лепестками сампы, и это окончательно лишало её рассудка.

– Аяна, ты задушишь меня, – смеялся он, когда приходил домой, а она кидалась ему на шею прямо на пороге комнаты. – Тише, нас услышат!

Ей было всё равно.

Он был рядом, и сердце её тоже было рядом. Её работа спорилась, всё горело под её руками, и ей хотелось петь. Она ходила в учебный двор, и он иногда ходил с ней, и если они после урока заходили в хранилище книг, то по всем правилам следили, чтобы никто из них там случайно не уснул.

Когда они уставали, они садились играть в слова, поочередно на всех языках, и учили его стихи.

– Ты быстро учишься, – сказал Конда, когда она наизусть повторила пару строф из древнего арнайского поэтического трактата.

– У тебя почти нет акцента. Ты понимаешь, что корень слова «хлеб» у нас восходит к слову «труд»?

– Да. А ещё у слов «счастье» и «богатство» подозрительно похожие корни.

– Ты заметила? Это так и есть. А ну, представься и скажи «Я госпожа этого дома»

– Эйме Аяна, кирья ав те сапите.

– Кира. Кира ав те сапите.

– Почему кира? Я не замужем.

Он рассмеялся и поцеловал её.

– Теперь скажи: «Меня зовут Пай Аяна, я люблю читать»

– Ме лин Пай... Что?

Он смеялся и ронял её на кровать, а потом опять они писали вязь арнайских букв или целовались в темноте.

– Тили такая странная стала, – сказала Аяна в один из вечеров. – Я сидела с ней недавно тут, в комнате, и она вдруг совершенно не к месту замолчала и уставилась на меня вот такими глазами, а потом рассмеялась. И сразу заплакала.

– Это правда странно. Ты спросила у неё, всё ли в порядке?

– Да. Но она молчит. После того, как она тогда неделю пролежала у нас, она стала какая-то особенно тихая.