Другой край мира

Он притянул её к себе и обнял, зарываясь лицом в её рубашку.

– Спасибо, – сказал он. – Спасибо.

День прошёл в сером тумане, и следующий тоже. Женщины, пришедшие в мастерскую, тихо переговаривались. Малышей в мастерской не было: Мара забирала их в детскую внизу.

Снег растаял, потом выпал снова. Серое небо за окном постепенно темнело, спина затекала от долгого сидения. Мама достала свечи из кладовой, и после захода солнца поставила везде подсвечники. Бледный воск медленными каплями стекал на металлические подставки, пламя слегка колебалось за неровными стёклами, мама стояла возле мотовила, перематывая на крутящуюся подставку нити для следующего холста.

– Как по лесу, по лесу мы с миленьким идём, – вдруг плавно и грустно завела она песню.

Женщины подхватили напев, и мастерская наполнилась звуками и печалью. Аяна любила песни, но не те, что были о расставании. Эта была о расставании. Как и все рабочие песни, она была очень долгой, а каждый новый куплет лишь добавлял пару новых слов. Она заканчивалась тем, что парень выходил из леса и исчезал за поворотом дороги, а девушка оставалась ждать его, и песня невыносимо медленно вела к этому грустному моменту, который тоже оставлял ощущение недосказанности и неоправданных надежд.

Когда стало совсем поздно, и все уже расходились, мама остановила её.

– Завтра прощание с Витаром. В полдень они повезут его.

Тяжёлая, тёмная волна захлестнула Аяну, ударила в лицо, оглушила её и потащила за собой. Она бежала от этой волны, укрываясь за горячей спиной Конды, за песней, за какими-то мелкими делами.

Аяна кивнула. Она спустилась к себе и сидела в темноте, свесив ноги с кровати, а ночью к ней снова пришёл Конда.

Она не спала.

– Ты наловчился ходить по лестнице на костылях. Не боишься упасть?

– Нет, – ответил он, садясь на край кровати. – Подвинься.

– Ляг ко мне спиной, – попросила Аяна.

Он повернулся к ней спиной, и она тоже легла спиной к нему, тесно прижавшись под одеялом.

– Я как будто стою на остром гребне горы, а у меня из-под ног вылетают камни.

Он завёл руку назад и положил ей на бедро.

– Тебе станет легче. Спи, – сказал он. – Спокойной ночи.

Она словно прислонялась к утёсу на пляже, нагретому полуденным летним солнцем. Только его спина была мягче, чем камень. Она вздохнула и закрыла глаза.

45. Ласи ири, ви даве аде дири

– Почему? – спросил он с утра.

– Это далеко. И улицы скользкие. Если ты упадёшь по дороге, будет очень плохо.