Другой край мира

– А где они носят свои вещи?

– У них нет вещей, которые они носят с собой. У кирьи нет имущества. Она... если образно выразиться, сама в некотором роде... ну...

– Но как же...

Аяна вспомнила про туфельки, обтянутые шёлковой тканью, и вопрос про кресало и нож как-то сам собой отпал.

– Но гребни... Еда? Шнурок на всякий случай? Прялка, чтобы занять руки? Книга?

– Нет. От кирьи требуется только красиво выглядеть, хорошо пахнуть и мило улыбаться. Она – украшение дома. Её капойо носит то, что нужно, чтобы кирья оставалась украшением.

Он посмотрел на неё внимательно.

– Ты не спрашиваешь, кто такие капойо. Тебе знакомо это слово? Верделл! – он хлопнул себя по лбу. – Так вот кто...

– Теперь второй вопрос. Про ошибку.

– Ты сказала, я могу выбрать один!

– Я имела в виду, что ты можешь выбрать, на какой ответить первым.

– Кирья, ты мучаешь меня! – Он зажмурился. – Зачем ты пришла?

– Воло позвал меня.

– Воло!?

– Да. Он пришёл с утра и сказал, что не может найти никого, кто бы сидел с тобой.

– Со мной уже не нужно сидеть.

– Хорошо. Но Воло сказал, что ты боишься быть один взаперти.

Конда осторожно сел и взъерошил волосы.

– Какая ерунда. Зачем он это придумал?

– Придумал? Так это неправда?

– Полнейшая ерунда, – сказал Конда.

Аяна вспомнила олем Ати и изо всех сил мысленно попросила прощения у неё.

– А знаешь, что я сейчас сделаю, Конда? – проникновенно спросила она, делая шаг и нагибаясь к нему. – Я сейчас встану на этот стол и задёрну занавеску, – показала она пальцем. – Она плотная, и её можно отодвинуть, только стоя на столе. Потом я возьму этот фонарь и выйду с ним за дверь, очень плотно, без зазора, закрою её за собой и пройду по коридору наверх. Я буду подниматься, выходя на свет, с каждой ступенькой приближаясь к свежему воздуху снаружи, к ветру и свободе, в то время как ты останешься сидеть здесь совершенно один, запертый в непроглядной темноте.

Она следила за его лицом, и в какой-то миг такая неистовая боль исказила его, такой безумный, безудержный ужас, что она отшатнулась. Он вцепился в матрас, и она кинулась к нему и обняла, пряча его лицо на своём плече.

– Конда... Конда! – Она испуганно звала его, гладила и гладила по голове, и он всхлипнул. Аяна взяла его лицо в ладони, чуть не плача, и заглянула в глаза.