Другой край мира

– Ты пытался вчера.

– Я был напуган своей беспомощностью.

Она сбегала за льдом, завернула в тряпицу и села у Конды в ногах, осторожно прикладывая к опухшему месту.

– Я настолько беспомощен, что даже не могу сам дойти до нужника. Это злит меня. Я хочу кричать от бессильной ярости.

– Если ты будешь кричать, у тебя заболит ребро.

– Это ещё больше злит.

Она смотрела на его стройные, сильные ноги.

– Ты скоро поправишься, если не будешь спешить.

– Когда? Это плохой перелом?

Аяна вспомнила, что он сказал про действие сонного отвара.

Интересно, он слышал, что говорил арем Дэн?

– Арем Дэн сказал, что всё очень серьёзно. Ещё год ты пролежишь вот так, потом можно будет потихоньку вставать

Он с бешеным ужасом взглянул на неё, и она не выдержала и рассмеялась.

– Прости, я пошутила. Еще пару-тройку дней ребро будет беспокоить тебя, а потом ты сможешь вставать с костылями и немного ходить по нижнему этажу. Через три или четыре недели начнёшь понемногу нагружать ногу.

– Я не выйду отсюда месяц?!

Его смятение передалось Аяне.

Она представила, что заперта в комнатах нижнего этажа на месяц, без возможности подняться по лестнице и выйти на свежий воздух, и ей показалось, что она задыхается.

– Хочешь, я открою окно?

Он закивал, и Аяна залезла на стол и приоткрыла окно, подперев каменным бруском, чтобы щель была не слишком большой.

– С костылями ты, наверное, сможешь подняться по лестнице. Там пятнадцать ступеней до первого этажа. И ещё восемь вниз, во двор. Но тебе пока рано об этом думать.

– Я заперт здесь, – сказал он.

– Я заперт.

Она слезла со стола и присела у его подушки, положив руки и подбородок на его матрас.

– Конда, я принесу тебе поесть.

– Я уже ел сегодня. Я целыми днями лежу. Мне не от чего проголодаться.

Он был заперт здесь. Да, он не мог сбежать, и он знал это. Он был как ястреб, случайно угодивший в ловушку для куропаток.

– Кирья, ты слишком близко. Пожалуйста, не надо.

Она отодвинулась.

– Но я не трогаю тебя.

– Что?

– Воло сказал мне, чтобы я не смела к тебе прикасаться, даже если ты будешь гореть.

– Внутри неё поднималось негодование. – Потому что этим я оскверню себя, а потом и тебя, и лучше сгореть, чем такое допустить. Но я уже прикасалась к тебе много раз, когда мыла тебя и помогала тебя переодевать.

– Переодевать?

– Да. Ты спал. Сола переодела тебе разрезанные штаны. Я помогала ей.

Он шумно выдохнул, закрыл глаза и повернул голову к стене.

– Ты делала это как гватре. Лекарь не может быть мужчиной или женщиной.