Другой край мира

– Конда, я дам тебе сонный отвар. Твоё ребро опухло, и поэтому тебе сложно дышать. От этого ты кашляешь. Кашель и движения ещё больше раздражают ребро. Это замкнутый круг.

Он пристально, изучающе смотрел ей в глаза, потом прищурился и тихо сказал:

– Давай свой отвар, кирья. Но обещай, что посидишь тут и ничего не будешь делать, пока я сплю.

– О чем ты? – Она правда не поняла, но на его лице вдруг отразилось воспоминание какой-то боли, настолько сильной, что она испугалась.

– Конда, что с тобой? Что я должна обещать?

– Просто дай мне его и спой ещё.

Он выпил оставленный Солой отвар и откинулся на подушку.

– Я принесу тебе соломинку для питья.

– А мне придётся пить это ещё раз?

– Может быть. Это зависит от того, как ты себя будешь чувствовать. Но я имела в виду обычное питьё. Ты хочешь пить?

Он помотал головой и пристально посмотрел на неё.

– Обещай, что ничего не будешь делать, пока я сплю. Спой мне.

Она спела ему колыбельную, потом ещё одну, пока он не закрыл глаза.

– Да что же я могу сделать тебе, Конда? – спросила она, гладя его по голове, по вискам, вглядываясь в закрытые веки и уголки губ.

Ей хотелось плакать. Она села на кровать Верделла, подтянула колени к подбородку и сидела так, пока в дверь не постучали.

– Тили, ты пришла!

Аяна обняла подругу, на та отстранилась от неё.

– Что такое, Тили?

– Прости, Аяна. Просто этот запах...

– Это ты прости, Тили. Я забыла, что тебе он неприятен.

– Ничего.

– Я хочу вышить Рогатого духа. Сделала набросок и рассматриваю нитки. Я дала Конде сонное зелье, потому что он кашлял.

– Я могу принести тебе какую-нибудь книгу из учебного двора, почитаешь.

– Не надо. Мне сидеть с ним ещё дня три, потом он сможет сам немного ходить на костылях. Сегодня должен прийти арем Дэн и сделать ему жёсткую повязку.

– Я тогда пойду в мастерскую, – показала Тили на свою большую, плотно набитую сумку. – Я взяла нитки. Вот уж мороки с этими гостями!

– Вот это уж точно! – с чувством подтвердила Аяна.

– Там есть покрывало на станок?

– Есть. Но можешь не закрывать, никто из нас туда не ходит.

– Я лучше закрою. Не люблю, когда работа пылится. Я потом чихаю.

Она ушла, и Аяна сидела и рисовала до вечера, пока не пришёл Воло и не разбудил её, задремавшую за столом.

– Я сменю тебя. Ты можешь идти, кирья.

Одиноко. Почему так одиноко? Аяне хотелось поговорить с кем-то, и она поднялась к Тили.