Другой край мира

– Расскажи, как у тебя это получается?

Он подмигнул ей и кивнул в сторону площадки, где пары выстраивались в ряд, чтобы танцевать «Весенний ручей».

– Танцы надо танцевать, а не говорить о них, – сказал он.

«Весенний ручей» включал в себя не только бодрые коленца, но и смену партнёров, и после Конды Аяна покружилась с Коде, Анканом и Радо, но следующим был Алгар с таким тоскливым лицом, что она сама расстроилась.

Когда танец закончился, Аяна вернулась за стол. Кружка была пуста, и она, хмыкнув, пошла тёмной стороной двора к парням, которые разливали мёд.

Они наполнили её кружку до краёв, и она отошла в уголок.

– Кирья...

Хриплый умоляющий шёпот из тёмного угла напугал её. Верделл вышел на свет из-за бочек, несчастный, унылый, обиженный, протягивая руку к её кружке.

– Кирья, отдай это мне...

– Да вы сговорились! – Она отдернула руку так резко, что напиток чуть не расплескался. – Возьми себе кружку и сам подойди!

– Они мне не наливают, – чуть не плача, сказал Верделл. – Воло подошёл к ним и сказал, что я буйный и мне нельзя мёд.

– А ты буйный?

– Ты что... Я безобидный.

– Тогда знаешь... Знаешь, как мы поступим? Иди сейчас домой и займись чем-нибудь, а я станцую ещё пару танцев и приду. Мне тоже мешают пить хмельное, и мне это порядком надоело.

– Кто мешает? Воло? Занудствует о заветах совести?

– Нет. Конда. Он выпивает половину всего, что мне наливают.

– Конда пьёт половину из твоей кружки?! – Верделл вытянул шею, глядя на неё в изумлении.

– Да, а что?

– Не-не-не. Ничего.

– Возьми кружки у очага. И из кладовой орехи и ещё чего-нибудь.

– Ага.

Он исчез, и Аяна, хихикнув, опорожнила половину кружки и вернулась к столу.

– Кирья, я на миг потерял тебя из виду... Кирья! – Конда отобрал у неё кружку и выпил оставшееся.

– Ну вот зачем ты это пьёшь? – спросила Аяна. – Ты же сказал, что не любишь быть захмелевшим.

– Я пью это, чтобы тебе меньше досталось.

– Это глупо.

В этот раз танец был медленный и плавный, и нужно было подходить друг другу и почти касаться плечами. В первый раз Аяне далось это просто, но, когда Конда опять подошёл к ней и склонил голову, у неё покраснели уши.

– Кирья, ты захмелела, – сказал Конда, присматриваясь к её подозрительно блестевшим глазам. – Тебе надо домой.

– Ерунда, – бодро сказала она. – Ещё по меньшей мере один танец. Ты обещал не мешать мне веселиться.