Другой край мира

А он будто весь в ожидании шквала,

Он жаждет, чтоб буря вокруг бушевала

И штиль его, кажется, лишь возмущает,

Ему ненавистен покой.

Я, как этот парус, искала ответа

Искала штормов, а не тихого ветра,

И бури несли меня мимо причалов

Всё дальше от мирных краёв

Но ты меня за руку взял осторожно

И всё, что желала я, стало возможным,

И путь свой теперь начинаю сначала.

С минуты, когда я тебя повстречала,

В душе моей песня твоя зазвучала,

И имя той песне — любовь.

Несколько мгновений было тихо, потом им одобрительно захлопали.

Песенка была быстрая, простая, весёлая, но очень чистая и сердечная. Обычно она пелась на два голоса, которые расходились только на последней строке каждого куплета. Но Анкан и Ани изменили мелодию, их голоса постоянно сплетались и менялись местами, и все дисгармонии, неизбежно возникающие из-за этого, разрешались гармонично. Это создавало невероятно приятное ощущение правильности и завершенности, а последние два куплета, которые Ани спела одна, были как тихий и ясный золотой луч в прозрачном воздухе над морем.

Тили слушала сплетения их голосов со счастливыми глазами, а потом взяла за руки Аяну и Коде, сидевших по бокам от неё. Аяна улыбнулась, растроганно глядя на подругу, которая будто светилась таким же тихим счастьем, о котором пелось в песне.

Коде тоже был растроган, но в этот раз напротив него сидел Конда, который с внимательной улыбкой смотрел на друзей, поэтому он только слегка прокашлялся и сказал:

– Кто пойдёт танцевать?

Музыканты залезали на телеги, люди выходили в центр двора, всё постепенно приходило в движение.

Из мастерских выносили зажженные светильники и шестами поднимали их на веревки над двором, и Аяна с каким-то радостным предвкушением вслушивалась в мелодии, которые пока еще несмело и тихо наигрывали с телег.

Конда встал.

– Кирья, позволь тебя пригласить.

Она легко поднялась и пошла вдоль стола, а он шёл с другой стороны.

– У нас говорят просто «пошли плясать».

– Пошли плясать.

Они вышли к остальным танцующим, и вскоре музыканты заиграли вступление к танцу, который назывался «День сбора урожая».

Она не показывала Конде этот танец, и сначала он сбивался, но удивительно быстро понял последовательность шагов и перестал отвлекаться на свои ноги.

– Ты, видимо, вчера очень внимательно рассматривал, как мы танцуем, – удивлённо сказала Аяна, когда отдышалась в стороне после танца.