ИСПОЛНЯЮЩАЯ ОБЯЗАННОСТЬ

— А еще у него триппер, или что-то вроде этого. — продолжала нашептывать Кляка через волшебную сережку. — Еще не долечился, а туда же.

А Константин застыл, держась за горящую щеку, не понимая, то ли все закончилось, то ли нужно надавить и продолжить. И только в какой-то миг встретившись взглядом с Варварой, он понял, что поспешил, одним своим поступком нарушив очарование вечеринки. Мгновение поколебавшись, он шагнул вперед, схватил Варвару за руку. Куда девалась его сексапильность и очарование? Теперь перед Варварой оказался прекрасный злодей — лик Элвиса скривился в уродливой маске, где в единое слились похоть и злоба.

Нога Варвары непроизвольно согнулась — а может, тут опять помогла Клякса — и колено со всего маху врезалась в промежность молодого человека. Удар был страшный. Константин словно налетел на каменную стену. Балкончик был крохотным, и упасть на пол он не мог, выпасть тоже, а посему, согнувшись в три погибели, он застыл, прислонившись плечом к косяку двери. Лицо его налилось краской, в призрачном ночном свете оно стало аж черным; рот еще широко раскрылся, и он глотал воздух, словно выброшенная на берег рыба, а глаза вылезли из орбит.

— Прямо в десяточку, — откомментировала Клякса. — Но я бы ему еще разок врезала. Такие самчары должны знать свое место.

Варвара застыла. Что она сделала. Перед глазами у нее все еще стоял образ красавца а ля Элвис…

— И что дальше? — невольно поинтересовалась она.

— Ну, погуляли и ладно, — фыркнула Клякса. — Собирайся.

— Ну, а этот, — мотнула головой Варвара в сторону все еще задыхающегося Константина.

— А что с ним будет? Как в классике: к девушке приставал, по морде получил, огреб желаемое, теперь балдеет, получив удовольствие. Дальше продолжит лечение. Только вот теперь с месяц по бабам шастать не станет.

— Фу, какая ты пошлая и противная…

— Мудрая и реалистичная… Ладно, хватит рассусоливать. Пора баюшки. Да и балкон задвинуть пора, а то не ровен час заметит кто.

Взяв своего «кавалера» за локоть, Варвара затолкнула его назад в комнату, где, так и не заметив ее отсутствия, все еще веселился народ.

— Постарайся уйти незаметно… — в свойственной ей бесцеремонной манере продолжала командовать Кляка.