Движ

Секунд двадцать он стоял с глупой улыбкой посреди нарисованной на лице луны. Зажигались и гасли плитки пола. Так, и куда? Кирилл повертел головой. Куртку уже не найти. А Кэт? Он повернулся, выглядывая девушку у многочисленных зон отдыха.

Зал был больной, светлый, выгибался овальными сводами. Стеклянные люстры-шары висели гроздьями. Где-то занавесом, багровыми волнами свисала ткань, где-то желтели ширмы, у стен стояли кресла, кушетки и низкие столики, вились дымки, там полулежали, сидели, обнимались люди. Всюду вертелись низенькие роботы с подносами, ставили полные тарелки, убирали грязные и пустые.

Кэт Кирилл обнаружил у одной из стоек. Она беседовала с каким-то волосатым, разрисованным парнем и часто, смеясь, запрокидывала голову.

– Кэт!

Кирилл рванул к девушке. Та оглянулась. Лицо ее, разделенное свежим зигзагом золотой краски, расцвело улыбкой.

– А, Кир! Кир, пойдем, пойдем.

Она поймала Кирилла за руку и повела вглубь зала, оставив своего собеседника. Музыка зазвучала снова, но гораздо более спокойная, чем раньше.

– Куда это мы?

Девушка прищурилась.

– Сейчас узнаешь.

– А этот парень?

– Какой?

– Ну, тот, с которым ты болтала.

Кэт остановилась. С диванчиков и кресел обратно на пол стекались люди, полуголые и пестрые. Они закачались в парах или поодиночке, почему-то напомнив Кириллу деревья под ветром в городском парке.

– Слушай, – сказала девушка, морща нос, – мы же без обязательств. По-моему, мы это выяснили. Ты согласился. Значит, я могу общаться, с кем хочу.

Это понятно? Так что не мешай движу. Это мой движ.

– А мой? – спросил Кирилл.

– А куда, думаешь, я тебя веду?

Через покачивающийся народ они пробрались в дальний конец зала, где выгородки образовывали отдельные кабинеты.

– Сюда, – сказала Кэт, заводя Кирилла в широкий проем. – Только обувь сними.

Сама она, сняв кроссы, осталась в коротеньких розовых носках.

– Понял, – Кирилл с шумом избавился от ботинок.

Пол в кабинете был устлан ковриками, садиться можно было на любой. Горели высокие светильники.

В центре, обложенный подушками, скрестив ноги, сидел обернутый в узорчатую простыню человек и лениво ковырял пальцами в подставленном блюде с виноградом. Рядом ползал робот-уборщик, ловя соскакивающие с блюда ягоды. Человек следил за его реакцией с интересом, но, заметив краем глаза вошедших, быстро отодвинул виноград и выпрямил спину.

– Отрадно, отрадно, что кто-то решил навестить старика, – сказал он, хотя на старика совсем не был похож.