Сага о розах. Книга первая

Уходи, любовь моя, - едва сдерживая рыдания попросила я его и, подняв с пола фату, спрятала под ней лицо. Мне не хотелось оставить в его памяти свою боль. Но он отобрал у меня расшитую золотой нитью ткань и заставил посмотреть на себя. И только тогда ушёл.

… О боги, наверное, мне и до конца моих дней не забыть то отчаяние, что сверкало в его глазах!

***

Пришла в себя Сабрина от того, что инквизитор с самым мрачным видом обмахивал её документом, ранее вытащенным им из папки. И так как ужаснувшая её ряса с него никуда не исчезла, то девушке показалось, что впору терять сознание вновь.

- О, нет-нет, - увидев как у неё закатываются глаза, недовольно пробормотал мужчина, а затем Сабрина ощутила, как в лицо ей сильным потоком брызнула ледяная вода. От этого она вздрогнула и ошарашенно заморгала ресницами.

- Всегда помогает, - насмешливо сказал кто-то ещё, и, проследив за укоризненным взглядом главы инквизиции Альтграда, девушка поняла, что кардинал не только остался жив, но и по его милости это она сейчас вымокла.

Одной рукой Его преосвященство прижимал окровавленный платок ко лбу, а в другой держал полупустой кувшин.

Возмущаться вслух, само собой, Сабрина не посмела, но, пока ей помогали сесть в кресло, подумала она по поводу мстительности некоего служителя Церкви очень много. Лиф платья был теперь насквозь мокрый, и это оказалось более чем заметно. На ярко‑бирюзовой ткани образовалось некрасивое тёмное пятно, поглаживания ладонью по которому эффекта не возымели. Чёлка стала свисать сосульками.

Шея от воды вообще зачесалась, и потому Сабрина решилась снять с платья требующий сушки многослойный воротник. Декольте от этого, конечно, стало видно больше, нежели это подходило её возрасту и месту, но зато непрерывно капать на подол прекратило.

- Хм, - демонстративно кашлянул в кулак глава инквизиции, когда, двумя пальцами, поднял с пола основательно промокший документ. Чернила на нём расплылись.

- Не переживайте, сын мой, я и так помню все нюансы дела.

Судя по взгляду некоего Эрта ван Донатана, никакого утешения ему эти слова не принесли. Он аккуратно перенёс бумагу на спинку стула, можно сказать повесил сушиться, и с несколько секунд созерцал, как с неё стекает капля за каплей вода. Ровно до тех пор, пока кардинал, благочестиво соединив ладони в знаке смирения, не осведомился с добродушным беспокойством.

- Вы ведь сами не намокли, я верно рассчитал?

- Нет, Ваше высокопреосвященство. Рассчитали вы верно.