Сага о розах. Книга первая

Я же, пользуясь его замешательством, срезала толстую прядь волос прямо возле виска, а затем отбросила нож в сторону.

- Омико, - испуганно прошептал Ортольд, не понимая, что происходит.

- Я завершаю наш свадебный обряд, - получилось сказать у меня на удивление ровным голосом. – Перед ликом благих богов и с благословения мирного неба я отдаю суженому свой девичий волос и тем отрекаюсь от девичества.

Я протянула Ортольду прядь своих волос, но он смог только растерянно произнести.

- Омико…

- Держи! – потребовала я, и он всё же взял волосы в руку.

- Отныне и до конца своих дней я жена тебе и клянусь быть женой верной и воле мужа во всём послушной.

Я замолчала в ожидании ответных слов. Ортольд был обязан произнести фразу, смысл которой заключался в обещании стать достойным супругом. И он бы произнёс её, если бы не одно «но»… Вместе с ней ему бы пришлось поклясться в исполнении одного моего желания.

Конечно, эта традиция была старой и больше символичной. Она возникла в те далёкие времена, когда ещё не было Церкви.

И, быть может, раньше женщина могла испросить для себя что-либо особенное, нынче же все просили подарить как можно больше сыновей. Иногда, правда, ещё бывало, что жена дополнительно к выкупу золото для своей семьи требовала или свободу для кого-либо из пленных родных. Но это совсем редкость.

… А я‑то вот и вовсе исключительную просьбу произнести хотела.

- Нет, Омико. Нет! – понял всё Ортольд.

- Ты знаешь. Если ты не произнесёшь этих слов, наш брак останется самообманом.

Или… или ты раздумал брать меня в жёны?

Я не оставляла ему выбора. И, побледнев, он всё же прошептал.

- В знак готовности отныне и до конца дней своих заботиться о нуждах вверяющей себя мне женщины скрепляю наш союз нерушимой клятвой исполнить одно её любое желание.

- Останься в наш свадебный день живым, муж мой. Уходи отсюда! Беги.

Сказав так, я даже отстранилась от Ортольда. Его лицо резко омрачилось и стало напоминать маску смерти. Смерть вообще словно витала вокруг нас, так было мне холодно и страшно.

Но тут в дверцу кареты настойчиво постучал Гульд, и время вновь начало свой торопливый бег.

- Милорд, скоро они нас окружат!

Тревожные слова заставила Ортольда ожить.

- Я найду и верну тебя. А нет, так буду искать встречи с тобой всю жизнь! – горячо пообещал мне любимый, прежде чем прижал к своей груди и жарко поцеловал меня на прощание.

Это был наш третий поцелуй, и в нём не было сласти – только соль наших слёз.

- Уходи, Ортольд.