Единственная для принца. Книга 1

настолько ли сильно, чтобы пожертвовать собой, найти свою единственную, жениться и принять престол?

Принц понимал, что быть правителем – его судьба, избежать которой не получится, но как всякий человек, позволял себе слабость. Хотя бы изредка и наедине с собой. Не хотел он, как же не хотел на престол!

Ещё и эта единственная.

Вот достанется какая-нибудь вроде нынешней любовницы, и ты уже ничего поделать не сможешь – единственна, и всё. Ходи перед ней как дрессированный зверь на задних лапах, исполняй её капризы, прыгай через огонь…

Принц почему-то не сомневался, что единственная не благо, а тяжкий камень, груз, который и бросить нельзя, и тащить неудобно.

А в придачу к такому несчастью идет королевство, всё больше слабеющее с каждым годом правления матери . Просто замкнутый круг: срочно найти единственную, которую найти не хочешь, чтобы спасти королевство, править которым тоже нет желания.

– Пожалуй, ты прав, Дамиан.

Принц поднял голову и вернулся из своих размышлений. Говоривший Зорий смотрел куда-то вверх и в сторону, глаза были прищурены.

Дамиан напрягся – так бывало всегда, когда друг выдавал что-то важное.

– А кто пытался привести в чувство избитого?

– В каком смысле?

Зорий перевернул несколько листков.

– Вот заключение тюремного лекаря. Написано, что первая помощь, оказанная на месте, позволила избежать осложнений травмы. Что это была за помощь и кто её оказал? И ещё вопрос: для чего кому-то понадобилось оказывать помощь дебоширу?

Дамиан не сдержал усмешки. Он всегда восхищался этой способностью Суземского увидеть то, что не видели другие.

Он был благодарен матери, что она приблизила Зория.

История о том, как сын королевы подружился с мальчишкой из приюта, могла бы стать легендой. Могла бы, но не стала – матушка приложила немало усилий, чтобы она не вышла за пределы дворца, а с самого начала – чтобы Дамиан не узнал, что его лучший друг совсем простого происхождения.

А вот её усилия, которыми эта история создавалась, Дамиан не оценил. Правда и узнал о них не сразу.

Он вообще был не слишком-то изворотлив, потому и не сразу понял что к чему. А когда понял, крепко обиделся на мать. Хорошо, что не на Зория, ведь обидеться на простолюдина было куда как проще, чем на мать, на королеву.

Было ли что-то известно самому Зорию об искусно созданных условиях для их сближения, Дамиан не знал, знать не желал и только надеялся, что Суземский ещё менее изворотлив,чем он сам, и вообще не способен к таким играм.