Белая леди

— А теперь будьте так любезны, объясните, что это было? С чего воспылали страстью? И не надо говорить, про одиночество в ночи и холодную кровать?

Грюнон, уже поостыв от драки, задумалась. Что было удивительно, для нее. Страж стоял, дожидаясь ответа. Вдова также ловила мысль. И вот, в голове мелькнула догадка, так как глаза обеих засверкали. Открыв рот, они начали наперебой выкладывать догадки. Но были остановлены взмахом руки.

— Уважаемые, глубоко ценю ваши предположения, по очереди, пожалуйста. Иначе, разбираться долго, — высказавшись, страж достал записную книжку.

— Итак, мои уши к вашим услугам Грюнон, прошу.

Шагая по вечернему городу, где уже зажигались первые огни, страж задумался. То, что рассказали две вполне нормальные женщины, ни с того, ни с чего возжелавшие одного мужика, заставляло думать. И думать много, потому что любовный приворот, просто так не валялся под ногами. А он и был, судя по тому, что и как произошло. А раз так, то ответ даст горе-любовник. Только об этом не знает, пока что.

Где мог быть страдалец, как не в кабаке. Сидел за столом, катая в руках кружку с элем, что-то тихо бормоча себе под нос. Фэддоу, внешне, тот еще соблазнитель. Невысокого роста, с пивным брюшком мужичок. Лысеющий, вечно потный, с отдышкой. Глубоко посаженные глаза, водянисто — голубого цвета, нос картошкой и на удивление, пухлые губенки. Мать моя Астарта, тут без приворота действительно нет шансов. Страж присел рядом, не здороваясь. Мужик поднял затуманенные глазки, пытаясь сообразить, кто перед ним.

Страж не торопился, молча разглядывая Фэддоу. Тяжелый вздох был принят, как начало разговора.

— Ну что, сам расскажешь или где? — вопрос стража заставил Фэддоу икнуть. Хмыкнув, утер нос рукавом и загундосил сквозь икоту. Страж даже не удивился, когда разобрал невнятную речь, неудачного ходока по бабам.

Все было до смешного просто. Тут одиночество мужика замучило. Не хватало женской любви, да ласки. Свободных особей женского пола достаточно, только не каждая согласиться, на такой подарочек.

Вот и пошел, недолюбленный и непонятый страдалец, к ворожее. А она, тетка не промах, послала его за страстоцветом. И не к кому-либо, а к Белой Леди. О чьем саде ходили легенды. Мало кто видел его изнутри, а счастливчиков, побывавших за стенами, по пальцам одной руки пересчитать можно. И не всякое подношение ей по нраву. Вот к этой обаятельной даме, по словам тех обласканных Фортуной, что смогли лицезреть воочию, он и пошел.