Белая леди

Со снисходительной улыбкой на тонких устах, пройдя сквозь толпу, он решил призвать паству к порядку. Начав цитировать святое писание, где «Муж у жены должен быть один, и жена мужу поклоняется аки Богу. Ибо Он есть смысл ея, и жизнь принадлежит Господу», священник простер руки вперед, надеясь усмирить женщин. Но тут же запнулся, от пролетевшей рядом с ним рыбины. Так соперницы выражали несогласие, с мнением святоши. Взъерошенные дамы подхватили корзинки с продуктами, развернулись и двинулись к кабаку, где пропадал предмет страсти.

Толпа, слегка поредев, все еще надеялась на зрелище. Что не замедлило случиться.

Из кабачка сквозь стекла летели бутылки и стулья, обсыпая осколками и обломками все вокруг. Женские крики, вперемешку с мужским воплем, разносились по улице. Торчавшие рядом жители, хохотали и делали ставки на того, кто этого красавца заберет.

— Слышь сосед, как думаешь, осилит Грюнон этот бой? — спрашивал сапожник у знакомого пекаря. Пекарь стоял на пороге лавки, обтирая руки от муки.

Даму Грюнон он знал не хуже, чем половину города. Такую сварливую бабу еще поискать, и то не факт, что отыщешь.

— Не знаю, сосед, не знаю. Вцепилась она в этого мужика, как репей в собачий хвост. Вдовушка тут не соперница, как видно. Однакож, кто мужика поймет? — рассуждая таким образом, пекарь начал выставлять в витрину булочки. А тем временем скандал вылился на улицу, явив миру клубок из трех человек.

— Глядите, Грюнон и вдова Униг сейчас порвут Феддоу, на лоскуты. Хе-хе, нечего было по кустам шариться, — гоготали в толпе.

Крики, ругань, визг— все смешалось. Толпа подбадривала то одну, то другую женщину.

— Хватит! —зычный окрик перекрыл и вопли дерущихся, и хохот толпы. Вперед вышел высокий мужчина, облачённый в форму стража инквизитора. Осмотрев всех, приблизился к соперницам.

— Либо он настолько обеим нужен, либо вы потеряли чувство собственного достоинства, — произнес он. Грюнон и Униг переглянулись, осмотрелись по сторонам и вдруг засмущались. Одернув одежду, поправили платки, подхватили корзинки и ровным шагом пошли вниз, по улице.

А предмет любви так и стоял, с разодранной физиономией, трясущейся рукой приглаживая редкие волосенки на плешивеющем черепе. Истинно, любовь слепа. Что можно было найти в этом, сморщенном как стручок мужичке, никто не понимал.

Правда, далеко женщины не успели уйти, их догнал тот страж порядка.

— Дамы, рад видеть что голос разума, проник в ваши прелестные головки, — подмигнул он.