За гранью маски II. Сплетение судеб

Чтобы выстоять, вам необходимо идти со мной рука об руку, доверять мне и не сомневаться в моих поступках. Так пожелал ваш отец. Мы с вами не вправе прекословить его решению.

- Меня, отнюдь, не радует наш предстоящий союз, - важно заявила леди.

- А я буду счастлив видеть подле себя прелестную юную супругу.

- Финансовую сторону вопроса отец готов взять на себя. Однако подготовить почву в Империи – целиком и полностью ваша задача.

- Разумеется. Полагаю, вы не будете против маленькой лжи?

- Маленькой лжи?

- Я ведь должен представить народу будущую императрицу.

- И она должна принадлежать Империи?

- Однозначно. В ином случае Круг черных не только превзойдет нас числом, но и раздавит своей правдой.

- Хорошо, я доверюсь вам. Поступайте, как знаете.

- Я уже разговаривал с человеком, который готов нас поддержать и оказать всяческую помощь. Он – добрый друг моего отца.

Леди допила чай и вернула чашку на поднос. Вопреки предпочтениям собеседника она обратила свой взгляд к окну. Их беседа длилась каких-то минут пять, а за окном было уже темно.

- У меня есть одно условие.

- Все, что пожелает моя очаровательная Катрина, - довольно улыбался мужчина.

- Вы оставите мне мое имя. Фамилию можете обратить в ложь.

- Обещаю. Столь чудесное имя я бы не решился изменить.

- Прекрасно, - буркнула Катрина, невольно встретившись глазами с собеседником. На мгновение растерявшись, она попыталась вернуть взгляд к окну, но задержалась на одной из картин. Полотно предлагало окунуться в фантазию, пересечь границы воображения и устремиться за океан к холодным землям северо-западных колоний, где, порой, можно наблюдать, как с небес на землю, кружась в причудливом вальсе, устремляются белые, воздушно легкие пушинки.

- Вам нравится снег?

- Он подобен чистейшему серебру. Он очищает мою душу, дарует ей покой.

- Возможно. Но я предпочитаю теплую осень. Для меня – это наиболее красочное время года.

- Значит, вы – осень. Яркая и всегда великолепная. Не думаю, что среди женщин Империи я смог бы встретить ту, что превзошла бы вас красотой.

- Вы льстец, - надменно заметила Катрина.

- Я говорю лишь то, что вижу. Мне нравится рисовать. И если бы я пожелал нарисовать вас, то вы, несомненно, были бы моей яркой и светлой осенью.

Катрина смущенно фыркнула.

- А кто эта дама на картине? – вглядываясь в портрет, поинтересовалась молодая леди.

- Моя мать. Она умерла при родах.

- Сожалею.

- Говорят, я очень похож на нее.