Илинн

В ее загадочном свете было хорошо заметен пар, понимающийся из полуразрушенного колодца. Он рассеивался в ночном воздухе пеленой из мелких капель, чтобы к утру опасть росинками на траву. Сначала Кариссе показалось, что здесь она была совсем одна. «Никого нет», — с каким-то странным чувством разочарования и вместе с тем облегчения подумала она и развернулась, чтобы поспешно покинуть это мрачное место. Ей удалось сделать пару шагов, как вдруг, каким-то животным инстинктом — всей спиной — она почувствовала, что за ней наблюдают, прожигая взглядом лопатки.

Она оцепенела, как цепенеет заяц от осознания собственного конца за секунду до того, как попасть в лапы подкараулившей его лисы. Обернувшись, она увидела, что от чернеющей мглы колодца отделилась какая-то размытая сгорбленная фигура — это была старуха, словно сама сотканная из колодезной дымки и мрака. Все же ее здесь ждали.

Карисса, чуть помедлив, осторожно приблизилась к незнакомке, чтобы получше разглядеть ту, ради которой она и пришла на эту встречу. От ее взгляда не ускользнуло ни морщинистое лицо, ни страшные косматые патлы, веревками скользящими по тощим плечам.

«Как похожа на чёрную гадюку! Того и гляди, пронзит ядом!» — промелькнуло в голове у Кариссы. Ей стало не по себе от этих мыслей, но она не показала своего испуга, а только ещё сильнее распрямила спину. Ужасающая старуха в свою очередь с явным интересом изучала маркизу, словно хотела воочию рассмотреть так хорошо известную всем красоту. Осмотрев ее с головой до ног, она загадочно блеснула глазами и, затянувшись трубкой, поудобнее оперлась спиной о колодец.

— Пришла ко мне, к старой Малинде, не испугалась, — вместо приветствия на истонченных губах цвета пергамента тенью промелькнула ухмылка. Она затянулась и выпустила клуб дыма изо рта, показав на секунду тонкие редкие зубы с оголенными дёснами. — Отчего же не спится в этот час первой красавице? Или холодно одной? — спросила она, метко попадая в самую цель своими словами.

Вместо ответа, маркиза лишь утвердительно кивнула, а потом, делая над собой явное усилие, чтобы превозмочь собственную гордыню произнесла:

— Ты можешь сделать так, чтобы муж меня любил?

— Любил? Про это не скажу, над этим мои силы не властны, — запах табачного дыма ударил в тонкие ноздри Кариссы, но та даже не поморщилась и лишь внимательно ловила каждое слово, — но сделаю так, что будет к тебе крепко привязан, шагу ступить не сможет без тебя.

И род ты его сможешь продолжить.

— Я хорошо тебе заплачу.