Илинн

Глава 45

Вода сочилась по каменным стенам, иногда капли догоняли друг друга, чтобы сорваться вниз крошечными слезинками, оплакивая узников, оказавшихся в подземелье замка. В сырых углах с тихим попискиваем копошились крысы.

Две длинные тени, то и дело выхватываемые из темноты горящими настенными факелами, скользили по коридору изломанными линиями. Это шёл Вард, четко печатая шаг, а за ним поспешал тюремщик, в руке которого был зажат зажжённый фонарь. В такт его шагам на поясе суетливо бряцала большая связка ключей.

Они дошли до пыточной, насмешливо прозванной «часовней» не то из-за количества времени, которое там проводили несчастные, не то из-за ее сводчатых потолков. Сейчас здесь было пусто. Свет тусклого фонаря в руках тюремщика на секунду осветил мрачные стены, на которых были развешаны кандалы и орудия пыток. Слегка замедлив шаг у дыбы, чернеющей в самом центре комнаты, маркиз и его провожатый направились дальше, пока не спустились по крутому проходу, ведущему прямо к подземным казематам.

Маркиз кивнул тюремщику, и тот с готовностью отпер одну из камер. Заглянув в неё, он тут же ловко подвесил фонарь на крюк, вделанный в ее низкий потолок, а затем с поклоном остался ждать у двери. Вард вошёл внутрь и оглянулся по сторонам: пол здесь был покрыт гнилыми и досками, а в отдаленном углу, источая зловонные миазмы, стояло одинокое ведро с нечитотами. Кроме него здесь не было больше никаких других предметов.

Прикованная цепью, на груде прелой соломы у сырой стены сидела старуха. Ее длинные чёрные волосы облепляли лоб и спутанными чёрными веревками спускались по спине; сквозь грязное рваное рубище проглядывало тощее, покрытое синяками и кровоподтёками тело. Лицо от побоев было лиловым и опухшим, а один глаз заплыл, превратившись в узкую щелку. Но несмотря на это, от пленницы исходило какое-то странное спокойствие. Она сидела лицом к стене, поджав под себя скрещённые ноги и, кажется, дремала — устроиться поудобнее на полу ей не давали длинные шипы железного ошейника.

Услышав скрип ржавых петель и шорох одежды, она очнулась от забытья. Звенья ее длинной цепи звякнули, и пленница повернула голову к вошедшему.

— Аааа… — тускло проскрипела она. — Ваша Милость к нам пожаловали… какая честь.

Маркизу на секунду показалось, что на ее разбитом лице в этот момент ужом промелькнула легкая, еле заметная ухмылка.