Илинн

Чёткая уверенная поступь — она теперь раздавалась здесь теперь очень часто, ее ни с чем нельзя было перепутать. В ней были свои оттенки, по которым можно было безошибочно угадать настроение того, кто сейчас откроет дверь — Его Милости.

Сегодня в шаге была какая-то настораживающая жёсткость, и я стразу поняла, что господин явно не в духе. Опасения меня не обманули. Войдя, он даже не взглянул в мою сторону. Как обычно, он сразу же уселся в кресло, и покачав с секунду ногой, потёр подбородок указательным пальцем.

Отчетливо и сухо произнёс, все так же глядя мимо меня:

— На тебя и твоего козла были доносы.

— К-козу, — вдруг, сама от себя не ожидая, произнесла я. Голос мой после долгого молчания был хрипл и тих. Невидимый песок, которым был набит мой рот все это время, медленно начал осыпаться с внутренних стенок и тонкой струйкой утекать вниз, царапая на своём пути пищевод. Я тщетно сглотнула, ощущая во рту невыносимую сухость. И холод в желудке.

— Что?! — не поверил своим ушам его милость, услышав мой тихий голос.

Он в изумлении вскочил с кресла. — Что ты сказала?!

— Делла - коза… — робко повторила я.

Он хотел что-то сказать, но вдруг запнулся на полуслове и замер, а потом, очнувшись, выдохнул и гневно выпалил:

— Дура! — и нервно зашагал по комнате. — Сюда едет Инквизиция! Ты хоть понимаешь, что это значит! Как? Как ты это делала? Кто тебя научил?! Отвечай!

Я судорожно начала вытягивать ленты из кос, которые успела заплести незадолго до его прихода.

Волнистые пряди заструились по плечам, укрывая меня плащом. Это была моя единственная защита, но она не могла защитить от ярости, которая волнами исходила от Его Милости. Я чувствовала это кожей. От этого, а также от осознания услышанного мне стало по-настоящему страшно. Как же мне хотелось улететь отсюда!

«Нет, лучше бы я тогда умерла на поляне!»

Господин остановился рядом с кроватью и навис надо мной грозным исполином, его глаза смотрели на меня в упор.

— Хватит отмалчиваться! Слышишь меня, в Лесу после пожара были схвачены люди, женщины! Сейчас они в темнице и ждут своей участи.

Все очень серьезно! — уже чуть мягче, видя, что я в ужасе от его слов забилась в угол, он произнес:

— Илинн, ты должна мне все рассказать, тебя нет другого выхода.

Я откинулась на резную спинку своего ложа и, закрыв лицо руками, беззвучно заплакала. Из ловушки Леса я добровольно угодила в ещё более ужасную западню. Теперь мне точно не выбраться.