Илинн

Он много времени проводил в военных походах, и его не смущала жёсткость его неудобного ложа. Повертевшись немного с бока на бок, ему удалось уснуть. Сон его, впервые за долгое время, был ровен и глубок.

Утром же, когда он проснулся свежим и хорошо отдохнувшим, ему доложили, что неожиданно приехал его брат Дариус.

Глава 35

«Порой мы все совершаем ошибки… — размышляла я о словах милорда, пролетая над чернеющим подо мной лесом. — И не знаем, как их исправить, или просто бывает уже слишком поздно. А еще иногда наша собственное любопытство толкает нас на поступки, которые могут в корне изменить все последующие события.

Как бы сложилась моя жизнь, если бы я не пошла в город и не узнала о свадьбе господина? Чтобы бы случилось тогда? Жила ли бы я в счастливом неведении, а потом, узнав правду, все же приняла установленный ход вещей? А смирившись, хватило ли бы у меня решительности пойти в чащу и обрести силу магии? Наверное, нет. Теперь же у меня были крылья, и никогда еще в жизни я не чувствовала себя ещё такой свободной. И сильной!»

Это было прекрасно, но с другой стороны я постоянно корила себя за то, что не могу удержаться от полетов в замок. Каждый раз я обещала себе, давала слово, что этого больше не повторится, но как только наступала ночь, любопытство и другие смешанные чувства, которые я не могла себе объяснить, влекли меня на самую вершину башни. Я тихонько приземлялась на подоконник и наблюдала за Его Милостью. Казалось, что он тоже был мне рад. Всякий раз увидев меня, он отрывался от кипы бумаг, и морщины на высоком лбу на мгновение разглаживались, а на губах появлялась искренняя улыбка.

В тот момент он даже и не подозревал, кто скрывается за обличием ночной птицы!

Когда в кабинете было пусто, я проскальзывала внутрь и принимала человеческий облик, а потом, старясь не шуметь, начинала прохаживаться и рассматривать окружающие меня вещи. Их было очень много вокруг, и всякий раз мне удавалось находить для себя что-то новое и необычное.

С тех пор как обоняние мое обострилось, я стала особенно отчётливо различать разные запахи.

Мои ноздри улавливали все еле различимые оттенки прелой травы и пожухлых листьев, глины и особенно — воды. Стылая родниковая или затхлая болотная, она всегда пахла по-разному. В хижине мне бил в нос мышиный помёт и зерно в отсыревшем холщовом мешке, а стоило выйти за дверь, как тут же ветерок услужливо сообщал, что где-то совсем близко бродят дикие звери, и мокро пахнет земля после недавно прошедшего ливня.