Пламя и сталь

Кого-то они подкупали, кому-то выделяли долю в подконтрольных делах, кого-то уговаривали… самые же непримиримые исчезали. И опять никто не удивлялся – рядом пустоши, всякое могло случиться.

Когда Ройс понял, что пропажи не случайны, он пришёл к Саливану. Доказательств у него не было, но он был уверен, что без клирика тут не обошлось.

Тогда они впервые за всё время знакомства говорили несколько часов. Его единственный друг говорил очень правильные вещи: о погрязших в грехах дьяконах, о слабости государства, о том, что для многих служителей их место – всего лишь способ набить карманы.

Впрочем, он и сам понимал его правоту. Когда управление городом перешло под их негласный контроль, многое изменилось. Всем желающим нашлась работа, городская стража взялась за ум и очистила улицы от воров и бандитов, каждый добропорядочный житель теперь мог рассчитывать на помощь властей, а вместо ранее неказистого храма появился красивейший собор.

За прошедшее с того разговора время они сделали многое. Ройс получил прощение и новую должность. Не сам по себе, конечно – за это пришлось хорошенько заплатить, благо, денег хватало. Город значительно разросся. Подкупив несколько людей в столице, они добились постройки нескольких монастырей, воспитывающих тамплиеров и паладинов.

Их влияние росло. Ройс не очень-то интересовался торговыми делами, но заглядывая иногда в документы, поражался – как много за несколько лет прибрал к рукам Саливан. Будто был главой торговой гильдии, а не служителем. Впрочем, об обязанностях клирика Саливан также не забывал. Мало того – он начал проповедовать и к его словам прислушивались. Ройс, разъезжая по стране, повсюду искал людей со схожими взглядами.

В конце концов, на них всё же обратили внимание на самом высоком уровне. Инквизиция, пусть коррумпированная и ленивая, принялась за работу. И даже подкупленные люди не могли этому помешать – до членов Конклава дошло, какую опасность они представляют.

Просто взять и уничтожить их уже не могли – слишком большая слава шла о Саливане. Вместо этого прислали повеление явиться на суд Конклава, вменив обвинение в ереси и отступничестве.