Белый китель, белое платье

Влажными, горящими счастьем глазами Эмилия взглянула на юношу и приободряюще улыбнулась. Он не мог не ответить ей улыбкой и крепче сжал тонкие пальцы.

Поднявшись на крыльцо, они поклонились Лурку, нетерпеливо перебирающему в руках трость и сурово сжавшему губы. Встретившись с сыном взглядами, он слегка успокоился и, вздохнув, проговорил:

- Приветствую новую семью и с радостью приглашаю её в свой новый дом!

Гости из вежливости зааплодировали, продолжая раздражённо и безразлично смотреть на молодых. Лурк не придал значения жидким хлопкам и, хлопнув юношу по плечу, вошёл в растворённые двери.

Процессия последовала за ним и заняла просторный холл, библиотеку и главный зал. Отец спешно покинул гостей, исчезнув за дверью, ведущей к комнатам на втором этаже. Зорук поддерживал пустой разговор с братьями Тольц, начавшийся, видимо, ещё задолго до обеда. Старший краснел и, потирая шею промокшим насквозь платком, отвечал коротко и путано. Средний и младший пытались прийти ему на помощь, но тот лишь бросал на них ядовитые взгляды, и они ретировались в библиотеку.

Блестя моноклем, Крёст увлечённо заговаривал Луизу, жадно вглядывающуюся в его старческое лицо и тщательно старающуюся скрыть своё увлечение беседой. В стороне, около принесённых из закромов стульев, шептались богатейшие люди их маленького города, торговцы и фермеры; они пытались не обращать на остальных внимания, но то и дело их взгляды падали то на молодых, то на пыхтящего Тольца с Зоруком, то на мечущихся туда-сюда слуг.

- Милая, прости за испорченный день, – прошептал Мортэус, уводя Эмилию подальше от лишних ушей, – и, возможно, за испорченную жизнь.

- Перестань, Мортэус, – нетерпеливо сказала она, погладив его по предплечью. – Наконец сбылась моя мечта стать твоей, и я нисколько не жалею, что всё случается так, как случается. Пусть им, – она равнодушно кивнула в сторону холла, – необходимо, чтобы мы стояли в церкви, но я согласна с тобой: Бог везде. И если нам суждено быть вместе, то мы будем, что бы ни случилось!

Обрадованный её словами, он принялся целовать нежные руки.

Лёгкость поселилась в душе его, и теперь он был совершенно спокоен за их любовь, семью и будущее.

- Мне не хватает слов, чтобы выразить, что вот здесь, – он приложил её ладони к своей груди.

- Иногда слова бывают чересчур излишни.

Эмилия улыбнулась и едва-едва коснулась губами его щеки.

Из холла послышались громкий грудной голос, шорканье и шорохи, тонкие смешки и спешные постукивания.